Живая архитектура Николая Шумакова

• Текст:Александр Змеул
  3 марта 2026
• Добавить в кабинетДобавлено в кабинет

Дверь в рабочий кабинет Николая Шумакова в здании «Метрогипротранса» всегда открыта. Каждую минуту сюда заходят коллеги, обращающиеся за советом, журналисты, требующие комментария, какие-то просители. То же самое происходит в его кабинете в Союзе московских архитекторов, президентом которого он является. А еще телефонные звонки один за другим...

Николай Шумаков является руководителем крупной проектной организации и профессионального союза, человеком, от которого многое
и многие зависят. Но двери в его кабинеты всегда открыты вовсе не поэтому. Николай Шумаков – удивительный человек, собирающий вокруг себя людей не просто разных, но людей из разных миров, которые не всегда пересекаются между собой.

В этом, например, можно убедиться на вернисажах его выставок (да, он еще и художник)! Что говорят о нем друзья и коллеги, какой он? Требовательный, справедливый, не «забронзовевший», слушающий, ответственный, витальный, влюбленный в метро.

Отвечая на вопрос «почему метро?», Николай Шумаков любит рассказывать про свое детство, прошедшее в Коркине, недалеко от Челябинска, где находится самый глубокий в Евразии угольный разрез. Бездоннное подземелье, которое манит Николая Шумакова всю жизнь... Правда, эта история, как и многие другие, относится скорее к мифам, чем к реальности. Из Коркина Шумаков переехал в Челябинск в 6 лет, да и разрез, по собственному признанию, видел один раз в жизни. Николай Иванович всегда великодушно дает возможность искусствоведам, критикам, журналистам заниматься мифотворчеством, подкидывая для этого разнообразный материал. Тем не менее, факт остается фактом – с 1977 года Николай Шумаков занимается проектированием метрополитена, попав после окончания Московского архитектурного института в «Метрогипротранс», в котором он дослужился до главного архитектора. И именно он во многом определяет, как выглядит московское метро последние несколько десятилетий.

В ауре дворцовости

«Московское метро – самое красивое в мире». Сколько раз каждый из нас слышал эту фразу? Она произносится как мантра, собственно, это и есть мантра – оказывающая воздействие на разум и эмоции, а, главное, на архитектурные решения новых станций метрополитена. Большой стиль, репрезентативность, элегантные довоенные станции и торжественные послевоенные – это та система координат, в которой работают современные проектировщики. Да-да, современная архитектура московского метро определяется в гораздо большей степени тем, что здесь было «до», чем тем, что происходит наверху, неважно, где этот верх – в Москве, в России или за рубежом. При этом важно помнить, что речь
ни в коем случае не идет о копировании
или имитации, современные тенденции, приемы, материалы, конечно же, «проникают» в метро, но их влияние гораздо слабее всепобеждающей ауры «дворцовости».

Главное для архитектора, работающего в московском метрополитене – оправдать ожидания. Самые завышенные – на центральных станциях, которые, впрочем, появляются достаточно редко, затем в иерархии идут станции глубокого заложения, вне зависимости от их расположения, ниже – станции мелкого заложения, и внизу иерархии – наземные станции, легкое метро, монорельс и прочий неформат.

Николаю Шумакову удается не просто существовать в этой системе координат, но и создавать новые смыслы, придавать архитектуре то самое новое звучание, о котором много говорят, но которое трудно уловить.

Исходные данные – жесткие технологические ограничения, несколько типов конструкций станций, традиционный набор материалов (без гранита и мрамора не обойтись), давление властей и жителей, годами ждущих метро. Николай Шумаков умело со всем этим справляется, ему удается создать архитектуру одновременно и «дворцовую», и вполне человечную.

Перечитывая классику

Среди предшественников Николая Шумакова на посту главного архитектора «Метрогипротранса» особо можно выделить Алексея Душкина, автора нескольких станций московского метро, ставших не просто классическими, а каноническими. Алексей Душкин – это «Площадь Революции», «Новослободская», «Автозаводская», и, конечно же, «Маяковская» и «Кропоткинская». На двух последних станциях архитектура Николая Шумакова вступила в диалог с архитектурой Алексея Душкина – в 2005 году был открыт новый вестибюль станции «Маяковская», а станция «Волхонка» в будущем станет пересадочной на «Кропоткинскую».

Какой язык выбрать для диалога с этими знаковыми станциями? Контрастный или контекстуальный? Противопоставление или имитация? Николай Шумаков выбрал третий путь, характерный для московского метро – современное прочтение той классики, лавирование между прошлым, будущим и настоящим. Новый вестибюль «Маяковской», открытый в 2005 году, – это, конечно же, самостоятельное произведение, хотя и отсылающее к архитектуре самой станции. Свод вестибюля украшен мозаичным плафоном «Сутки московского неба», выполненным по эскизам художника Ивана Лубенникова, с которым часто в тандеме работает Николай Шумаков. Четыре сюжета – рассвет, легкая облачность, гроза с радугой, ночь со звездами – «разбавлены» цитатами из Маяковского. По замыслу создателей, новое панно продолжит серию из 36 мозаик «Сутки советского неба» Александра Дейнеки, которые украшают саму станцию. Как ни странно, но вестибюль, открытый в начале 21 века, по сравнению со сталинской станцией выглядит гораздо более храмовым пространством: вместо легких арок на станции – массивные лотосообразные колонны, а мозаики Лубенникова, хотя и абсолютно деидеологизированы, но, возможно, благодаря золотому цвету, выглядят более сакральными, чем работы Дейнеки.

Место другого диалога Николая Шумакова со своим великим предшественником Алексеем Душкиным – станция «Волхонка», которая в будущем станет пересадочной на «Кропоткинскую». Открытая в 1935 году в составе первой очереди московского метро «Кропоткинская» – это подземный вестибюль главного советского довоенного проекта, непостроенного Дворца Советов. «Волхонка» Николая Шумакова трактует это место совсем иначе, здесь он не собирается ни с кем спорить, а делает свою «прелюдию» к другому объекту – ГМИИ имени Пушкина. «Волхонка» – это колонно-стеновая станция глубокого заложения, основной элемент оформления которой – слепки слепков, хранящихся в Пушкинском музее. Слепки слепков, звучит как копии копий, но этого нельзя сказать ни о «Волхонке», ни о других проектах и реализациях Николая Шумакова.

Диалоги с самим собой

Николай Шумаков и сам стал в определенной мере классиком: первая станция, спроектированная под его началом – «Красногвардейская», открыта в 1985 году. Это односводчатая станция с крупными кессонами, которая, несмотря на патриотичное название и соответствующий декор, является своеобразной репликой вашингтонского метро. Правда, если в Америке вашингтонское метро считают «роскошным кадиллаком для народа», для московского метро эта станция относительно скромна и брутальна. Как вспоминает Шумаков, станция изначально проектировалась как пересадочная, так, например, торшеры были расположены с таким ритмом, чтобы «поставить» пересадку в центре зала. Новые элементы – лестница и лифт, ведущие на станцию «Зябликово» – по мнению Николая Шумакова, не разрушали цельный облик станции, а наоборот, придали новую жизнь «Красногвардейской». Балюстрада лестницы решена в виде светящихся стеклянных экранов, что является действительно очень сов- ременным, без всяких скидок и реверансов в сторону «дворцовости». Трудно не согласится с Николаем Ивановичем, станция действительно обогатилась, стала более современной и более цельной, причем сделано это минимальными приемами, нет пресловутого художественного оформления, нет элементов классической архитектуры, нет ярких цветовых решений.

Кстати, на вопрос о любимых цветах Николай Иванович отвечает – белый, серый, черный! Да, вот смотришь на станцию «Сретенский бульвар» и понимаешь, что да, монохромность – это его прием. Пол, выложенный гранитом светло-серого и черного цветов, пилоны, облицованные белым мрамором и стальными элементами, и, наконец, работы Ивана Лубеннникова – травленные изображения горожан, деревьев, видов Бульварного кольца, а также его атрибутов: вазонов, памятников Пушкину, Гоголю, Тимирязеву и пр.

Но тут же вспоминаешь и другие проекты: станцию «Битцевский парк» Бутовской линии – с ярким панно, состоящим из 359 стеклянных фрагментов. Или вестибюль того же «Сретенского бульвара» – с потолком, будто повторяющим детский калейдоскоп, и стеклянными стенами, на которых нанесены цветные изображения играющих детей. А уж живописные работы... Сплошной цвет и ничего кроме цвета! Противоречие? Нет, Николай Шумаков, как всегда, запутывает нас, не отбирает у критиков и журналистов их хлеб! На самом деле у него одна программа – путешествие по бесконечной подземной линии в поисках идеальной станции.

Мне бы в небо...

Метро занимает 90% времени и интересов Шумакова, но в портфолио Николая Ивановича есть еще и другие проекты – мосты, а также аэропорт, порты и даже диспетчерский пункт автомобильного тоннеля. Почему? Формальный ответ – потому что «Метрогипротранс» занимается проектированием объектов транспортной инфраструктуры, а не только метро. А неформальный и честный ответ – случайность, как это часто бывает, и неважно речь идет о бытовых вещах или инфраструктурных проектах. А еще ему это интересно, что видно и по тому, как Николай Иванович об этом рассказывает, и по результату.

Самый известный и пока единственный реализованный проект Николая Шумакова в сфере мостостроения – Живописный мост. Яркая красная арочная конструкция, перекинутая под углом через Москва-реку и держащая на вантах дорожное полотно.

Самый примечательный элемент моста – подвешенная к арке капсула, в которой первоначально хотели разместить ресторан, а теперь ЗАГС. Это самый известный из московских мостов новейшего времени, его дерзкий образ растиражирован в рекламных роликах и фотографиях, что, конечно, является настоящим признанием!

Как ни странно, для Шумакова в проектировании мостов гораздо больше пространства для высказывания, чем в создании станций метрополитена.

Другой известный не-метро проект Николая Шумакова – аэровокзальный комплекс «Внуково». Здесь Николай Шумаков вырвался в прямом смысле из земли в небо – сначала по его проекту во «Внуково» была построена подземная станция электропоездов, прибывающих из Москвы.

Весь процесс – от начала проектирования до запуска – составил меньше года. Заказчики, увидевшие этот фантастический результат, обратились с просьбой спроектировать и сам аэровокзал. Сегодня «Внуково» – самый светлый, буквально насыщенный и пронизанный светом аэропорт Москвы, в котором чувствуется масштаб и пространство. Ну, и наконец, может, не самый крупный, но точно важный для самого Николая Шумакова объект – стеклянное яйцо на Соколе. Кстати, как и капсула Живописного моста, этот объект также поменял свое назначение –
с трансбордера для трамваев на диспетчерский пункт управления автомобильными тоннелями на Соколе. Но здесь важна, конечно же, не функция, а форма,

ведь яйцо – любимый символ Николая Шумакова. Его можно встретить в кабинете Шумакова в Союзе московских архитекторов, на обложке его каталога, и теперь, в объекте. На вопрос, почему яйцо, Николай Шумаков, предлагает нам самим искать ответ, и, видимо, он лежит не только в сфере архитектуры.

Яйцо, символ мироздания, очень точный образ, ведь Николай Иванович не просто проектирует метро и другие объекты, и как любой архитектор формирует пространство, он превращает безжизненное подземелье в станции, наполненные светом и жизнью.

На вопрос о своих главных проектах он отвечает: Мотя, Фофа и Тима. И это, как вы понимаете, не неформальные названия станций метро, это имена внуков Николая Шумакова. И в этом весь Николай Иванович!