«Я надеюсь...»

• Текст:Мария Ершова
  18 июля 2026
• Добавить в кабинетДобавлено в кабинет

Чаще всего о творчестве архитектора судят не по длинному списку реализованных проектов, а по их значительности и по сложившимся принципам автора. Что характерно для вашего подхода?

К значительным, масштабным, серьезным объектам мы еще не приступали, а что касается построек 1990-х – они были небольшие, но стали знаковыми для нашего города. Поэтому я не считаю, что масштаб, значительность в плане объема работы имеет какое-то особенное значение. Что касается творческого подхода, то основа – это, прежде всего, профессионализм, на котором все базируется. А дальше, если говорить об искусстве в нашем деле, то у меня подход художественный, эмоциональный. Для меня важны целостность и ясность образа объекта, его выразительность, чтобы замысел и идея легко читались и воспринимались.

Одни классифицируют архитектуру по стилям, эпохам, царствованиям. Другие делят всю архитектуру на хорошую и плохую. Для вас какой признак лежит в основе критерия значимости того или иного архитектурного объекта?

Второй, я тоже делю всю архитектуру на хорошую и плохую, однозначно.

Евгений Николаевич, большинство ваших построек связано с исторической частью города. Они демонстрируют ваше тонкое чувствование связи истории и современности. Как вам это удается: это результат творческого озарения, талант или опыт?

Думаю, вот тут можно объединить все, что вы перечислили. Естественно, и опыт, естественно, и интуиция, озарение тоже бывает. Вообще, я думаю, скорее размышления и ощущения того, что оптимально и актуально в данном конкретном случае. Вот так, наверное.

Есть выражение «Петербург Пушкина», «Петербург Достоевского». А ваш Нижний Новгород – какой он?

Какой Нижний… Для меня главное в нем – уникальность природного ландшафта. И за счет этого город воспринимается в трехмерном пространстве. Здесь всегда можно найти неожиданные перспективы, ракурсы. Допустим, вы находитесь в центре почти полуторамиллионного Нижнего, на площади Минина – и перед вами раскрываются заокские дали, девственная природа, в этом плане город уникален. Или мы находимся совсем рядом, на Кремлевском бульваре и смотрим в сторону Стрелки, слияния Оки и Волги – и совсем другой, урбанистический пейзаж раскрывается перед нами. Нижний изрезан глубокими оврагами, и это пространство проникает вовнутрь, в структуру города, планировка накладывается на эту сложную географическую ситуацию, и это тоже позволяет увидеть город в пространстве, в неожиданных ракурсах и перспективе. И, кроме того, Нижний – это древний город, исторический город, он тесно связан с русской историей, то есть в нем много уникальных памятников.

Евгений Николаевич, Вы работали в содружестве с Харитоновым, сейчас как партнеры работаете с Поповым. Как в вашем творческом союзе с Харитоновым рождалась гармония диалога? Как происходит совместная работа над проектом?

К сожалению, Александра Евгеньевича Харитонова уже более восьми лет нет… Мы были разными, и как люди, и по творческому подходу тоже разные. У него был системный подход. Он старался строить архитектуру, учитывая массу входящих факторов, градостроительных, исторических и прочих. У меня был эмоциональный подход, и вот, может быть, в этой борьбе противоположностей, в сложных разговорах что-то и рождалось. Вообще, у нас было два разных периода сотрудничества. Первый – это до 1991 года, когда мы работали в государственной конторе в Гражданпроекте, и там между нами были одни отношения. Харитонов всегда стремился к профессиональному росту. Он всегда был на ступеньку выше. Потом, после 1991 года мы работали в одной мастерской, он занял пост главного архитектора города. Ситуация изменилась – я стал основным лицом мастерской в смысле творчества. Здесь мы несколько поменялись ролями… Сегодня наша структура называется «Творческая мастерская архитекторов Пестова и Попова». Я руковожу мастерской. Сергей Геннадьевич мой партнер. Он директор. Значительную часть рабочего времени занимается административными вопросами, но участвует в обсуждении принимаемых решений и осуществляет курирование отдельных объектов.

С начала 1998 г. я знаком с Алексеем Николаевичем Каменюком. У нас есть совместные проекты и постройки, в частности, два жилых дома по ул. Володарского и жилой дом по ул. Полтавской, известный как «Жираф». С 2004 года Алексей Каменюк – наш сотрудник. Сейчас он занимает должность главного архитектора мастерской. Последние 5 лет совместно мы работаем над важными для мастерской проектами. По моим ощущениям, с Алексеем у нас получается результативный профессиональный творческий диалог.

Какие постройки, созданные в содружестве с Харитоновым, Вы считаете этапными в своей творческой биографии?

Сложный вопрос… Понимаете, советский период был очень интересный, насыщенный. Мы много работали и проектировали серьезные объекты. Но, к сожалению, в те времена мало строили. В постсоветское время я могу назвать, наверное, два этапных объекта – это две очереди банка «Гарантия».

Ваши постройки 1990-х критики иронично называли «новым русским романтизмом», а коллеги «пестмодерном». А каково ваше собственное определение стиля этих построек?

Ну, я могу, наверное, согласиться с формулировкой, что это новый русский романтизм, пусть кто-то и ставит термин в скобки, вкладывая в это понятие ироничный смысл. Наши объекты. которые стали знаковыми в городе, – это банки. В начале и середине 1990-х годов у нас, в Нижнем, активизировалось строительство банковских зданий. Ну, естественно, какие образцы подобных строений могли быть в советское время? Ни типологических, ни образных аналогов просто не существовало в советской архитектуре. Для нас образцами стали постройки начала XX века в стиле модерн: это здания по проектам архитекторов Покровского – Госбанк, Шехтеля – банк Рукавишникова, Лидваля – Земельный банк в Нижнем Новгороде. Вот от чего мы отталкивались. Чем интересен для нас модерн? Тем, что он обращался к национальным традициям, к корням, к русской средневековой архитектуре. И мы в начале 1990-х предприняли такую попытку поиска корней именно в модерне.

Проект Дома Союзов в Нижегородском кремле

В 1990-е годы для вас остро стояла проблема композиционного контакта старого и нового. Какие задачи Вы ставите перед собой сегодня?

Задачи нам, во-первых, ставит заказчик (смеется). Ну, а мы, в свою очередь, должны учесть все его пожелания и все-таки как-то не навредить городу. Потому что у заказчиков уйма амбиций. Естественно, важно найти компромисс между учетом городской, исторической среды и амбициями заказчиков.

Место государства как заказчика проектных услуг сегодня занял инвестор. От этого ожидался позитивный эффект для архитектора. На ваш взгляд, был ли он достигнут?

Я бы не сказал. Может быть, где-то он положительный результат и дал. Но у нас пока заказчика интересуют только квадратные метры и экономический эффект. И ещё чтобы эти квадратные метры были в хорошей и эффектной упаковке. Однако в целом нет потребности делать настоящую архитектуру, которая учитывала бы не только интересы заказчика, но и жителей города.

Очень часто можно услышать высказывания в архитектурной среде, что заказчика надо воспитывать. А как в вашей практике происходит этот процесс взаимодействия с заказчиком, инвестором?

Воспитывать – это, наверное, громко сказано. Вести конструктивный диалог, безусловно, необходимо, что мы и делаем. У нас это получается.

Глядя на ваши проекты и реализованные объекты, я ловлю себя на мысли об их «авангардности» – думается, такое ощущение неслучайно. А чем для вас является отечественный конструктивизм?

Вообще мы учились на конструктивизме, воспитаны на Корбюзье, для меня это, конечно же, серьезный раздел мировой архитектуры, который в моем базовом воспитании как профессионала заложен. Но я бы не сказал, что для меня важен только отечественный конструктивизм. Последние годы я серьезно увлечен голландским конструктивизмом, в частности, творчеством архитектора Ритвелда. Его вилла в Утрехте для меня образец конструктивизма. Ну, и, естественно, я высоко ценю наших великих мастеров – Леонидова, Мельникова. Дело не в том, чтобы их копировать или стараться поднять эстафетную палочку. Важно находить в этом опору для своего творчества.

Какие направления в развитии современной нижегородской архитектуры Вы бы выделили?

Мне трудно, что называется, разложить по полочкам новые проекты и объекты нашего города, выделить линии и направления. Что касается работ нашей мастерской, могу сказать, что мы в последние годы стараемся осуществлять движение к тому, что мы сами называем интеллектуальной архитектурой, то есть стремящейся к оптимуму функциональной и эстетической составляющих. Хотя иногда ее достаточно трудно реализовать в сетке традиционных представлений о городской среде.

На ваш взгляд, сейчас понятия столичная и провинциальная архитектура актуальны?

Я думаю, они всегда актуальны, только для меня это не географическое понятие. Мы и в столице можем найти сколько угодно объектов провинциальных. Конечно, провинция у нас отстает и там больше таких примеров. Но мы не стоим на месте, я думаю, и в провинции появляются достойные объекты.

Проект гостиницы «Москва», Н. Новгород, Россия

Ваше творчество в основном связано с городской застройкой, а был ли у вас опыт проектирования и строительства за городом?

Вообще наша мастерская не специализируется на загородных коттеджах. У меня лично были примеры. Но я оказывал услуги своим знакомым и друзьям.

Как рождаются ваши новые архитектурные идеи? Что служит источником для вашего вдохновения?

Вдохновение приходит после напряженного процесса поиска вариантов, анализа, размышлений, изучения аналогов... Просто так, на пустом месте оно не возникает, иногда действительно очень сложно объяснить, почему именно так.

Творчество каких современных мировых архитекторов вам наиболее интересно?

Это, безусловно, Рем Коолхаас. Достаточный авторитет для меня и Фостер, не во всем, конечно, но в целом – да. Хотя я не воспринимаю его архитектуру так однозначно. Меня интересуют его техницизм, технологичность его объектов, то, чего мы не можем себе пока позволить.

Как вы оцениваете работу современных зарубежных звезд архитектуры в России?

Честно говоря, меня пока ни один из проектов, сделанных для России, с которыми я знаком, как-то не очень затрагивает. Может, только в Санкт-Петербурге Мариинка своей бескомпромиссностью, смелостью заинтересовала. Хотя я не думаю, что это объект для Питера, что он будет жить и приживется. Но такая концептуальность и образная сила мне были интересны.

Вы однажды отметили динамичность Нижнего Новгорода, его устремленность в будущее, а также присущий ему футуристический дух, который остро ощущаете. Что, наверное, еще обусловлено самой топонимикой – Новый город. А как именно это проявляется в городской застройке сегодня?

Динамизм проявляется в количестве башенных кранов. Ну, естественно, хотелось бы как раз тонкого, бережного отношения к топонимике, к природному нашему ландшафту. Ярких примеров этого я пока не вижу. Есть тенденции застраивать наши овраги, которые придают неповторимость городу. Хотелось бы сохранить индивидуальность, но позитивных примеров в этом смысле на практике еще нет. Потому что, видимо, у нас сложные геологические условия, тяжелые условия строительства, но попытки агрессивные. Хотелось бы более деликатного отношения к нашему городу.

Вы работаете в разных жанрах архитектуры: это и общественные, жилые, храмовые постройки. А есть предпочтения?

Вы знаете, нет предпочтений.

В послевоенной Германии были очень интересные идеи в области городской застройки. По мысли архитекторов, дома и улицы должны быть такими, чтобы у человека сами собой отпадали преступные желания. А как в современном Нижнем Новгороде учитывается влияние архитектуры на сознание человека?

Не думаю, что архитекторы такие задачи перед собой ставят. Но я часто был свидетелем того, как люди относятся к объектам, которые мы построили, когда у них возникают открытый интерес и положительные эмоции. И когда детей водят и показывают эти объекты, туристов уже привозят на знаковые объекты нашей мастерской середины 1990-х – банк «Гарантия», налоговая инспекция на Фрунзе. Может быть, задача такая не ставится, но результат налицо – влияние есть. Каждый профессионал ориентирован на качественную работу, а в совокупности творческих задач задача влияния архитектуры на сознание человека решается сама собой.

Планы этажей комплекса «Динамо», Нижний Новгород, Россия

В чем для вас заключается национальная идея? И какова, на ваш взгляд, роль архитектора в ее развитии?

Мне кажется, что если мы избавимся от своих комплексов, то у нас вопросов тогда про национальную идею не будет. Важно, чтобы все были заняты своим делом и делали его хорошо. И все. Над поставленным вами вопросом бьются лучшие умы, философы, политики, но однозначного ответа они не дали. Когда мы почувствуем себя настоящими профессионалами и страна у нас займет весомое положение в мире, тема национальной идеи отпадет сама собой. Я надеюсь…

Три года назад в интервью Вы говорили об одном из принципиальных положений своей концепции, которое заключается в том, чтобы непременно сохранить старый деревянный Нижний Новгород рубежа 19–20 веков. Вас услышали?

Об этом не говорит только ленивый. Проблема эта обсуждается с середины 80-х годов. Однако дальше разговоров дело не идет. Здесь должна власть употребить свое влияние, создать условия, все упирается в деньги. Если будет такая программа, при которой выгодно будет сохранять исторические памятники, они будут сохраняться. Да, этот вопрос актуален до сих пор. В свое время, в конце 80-х, мы сделали проект застройки одного из центральных районов Нижнего Новгорода, который возник на волне протеста общественности и историков. В нем концептуально была заложена идеология застройки исторического города, но это все осталось на бумаге. В итоге на этой территории сохранились дома, которые официально имели статус памятника, а среда деревянного купеческого Нижнего утрачена, я думаю, навсегда…

Евгений Николаевич, расскажите об истории проектирования церкви на Зеленском съезде…

Этот храм построен как раз во имя иконы Казанской Божьей матери. День иконы приходится на 4 ноября, наш новый государственный праздник. Нижний Новгород в Смутное время связан со значительными событиями, когда в городе формировалось нижегородское ополчение, которое в 1612 году освободило Московский Кремль от поляков. Новая храмовая постройка – это была инициатива нашего Владыки, к ней активно подключился ректор архитектурно-строительного университета Валентин Васильевич Найденко. Он попытался организовать блицконкурс проектов и пригласил несколько архитекторов, в основном сотрудников университета. И буквально в последний момент позвонил мне и говорит: «Евгений Николаевич, я вас тоже прошу что-нибудь там нарисовать». Я спрашиваю: «Когда?», и он отвечает: «Ну, типа завтра». Я, конечно, был сначала несколько ошарашен. Ну, нарисовал буквально за день, за два эскиз от руки. И он был взят за основу, вот так эта работа получилась. Я должен сказать, что фактически на этом месте и стояла в свое время церковь Казанской иконы Божьей матери, которая в 1930-е годы была снесена. Поэтому это практически восстановление на прежнем месте утраченного храма. Но, конечно, в других формах, в других габаритах. Конечно, новая церковь меньше старой по размерам. Участок небольшой, и нужно было какую-то экономическую составляющую разместить. И вот, я сделал эскиз, разместил на этом участке небольшую гостиницу и этот храм. Строительство было начато в 2007 году, и планируется закончить его через год.

Жилой дом на ул. Гордеева, Н. Новгород, Россия

Используете ли Вы новейшие строительные технологии? Какие?

Ну, естественно, мы стремимся к этому. Допустим, у нас активно развивается монолитное строительство. Кроме того, используем современные системы – фасадные и витражные. Но это, прежде всего, вопрос финансов.

Интересно узнать, как родился замысел, образ административного здания на пересечении улиц Фрунзе и Большая Печерская?

Это длинная история. Там и до нас делались попытки запроектировать, но как-то не проходило, у заказчика были серьезные амбиции. Это исторический центр, окружающая застройка – в два, четыре этажа, напротив стоит наше здание налоговой инспекции. И, в конце концов, когда к нам обратились с этим заказом, для нас было ясно, что будем делать здание современное, но попытаемся его адаптировать к современной ситуации. Заявленный объем – 8 этажей. Сначала тяжело все шло, мною была сделана масса эскизов. Делалась попытка спрятать этот объем, а как его спрячешь? Потом я привлек к этому проекту Алексея Каменюка. У него появился эскиз, который дальше в совместном с ним диалоге мы развили и получили, как считаем, позитивный результат. Мы отказались от попытки спрятать объем, традиционно его адаптировать к окружению, и здесь проявился диалог с объемом здания инспекции, тема, развивающая эстетику квартала в целом.

Жилой дом на ул. Ульянова, Н. Новгород, Россия

Интерьер «Пестов-офиса» был оформлен по вашему проекту. А занимаетесь ли Вы дизайном частных интерьеров?

Мы иногда делаем интерьеры для наших объектов, но не специализируемся на этом. Обычно разрабатываем концепцию интерьера, как, например, в здании Дворца бракосочетания в Набережных Челнах.

Расскажите, пожалуйста, о работе над проектом Международного центра по развитию народных промыслов и ремесел в Нижнем Новгороде.

Ну, что я могу сказать? Этот объект расположен на нашей главной городской улице Большой Покровской, сейчас пешеходной. Она насыщена памятниками, плотной исторической средой. Наша задача была разместить достаточно крупный объект и адаптировать его в среде квартала. Сейчас у нас другой заказчик, меняется функциональное назначение, и, возможно, мы будем что-то менять, в общем, с этим объектом продолжаем работать. Ситуация осложняется тем, что нужно разместить необходимое количество парковок, и тем, что подъезд по пешеходной улице вообще невозможен. Очень сложный участок не только в смысле стилистики, адаптации к среде квартала, но и технически. В этом объекте мы с Алексеем Каменюком принципиально реализовывали идею современного крупного здания. В своей эстетике оно не только сознательно противопоставлено существующему окружению, но также предполагает в принципе организации своего объема развитие, позволяющее превратить его в выразительный фрагмент по фронту застройки ул. Б. Печерской с традиционным тектоническим и метроритмическим построением. Считаю, нам это удалось.

Еще в институте проявились ваши незаурядные способности в области рисунка, архитектурной композиции, а сейчас в свободное время Вы рисуете для себя?

Вы знаете, для себя нет. Эскизы рисую… Видимо, желания нет, а время можно найти всегда.

Проект летней эстрады, Н. Новгород, Россия

А как проводите свободное время?

Я стараюсь сразу расслабиться на природе. Люблю реку, лес, для меня это лучший отдых. Собираю грибы, ловлю рыбу… Но, понимаете, этого всегда кажется мало…

Ваше творчество отличает смелый эксперимент в области архитектурной формы, а всегда ли ваши архитектурные идеи находят воплощение?

Конечно, не всегда. Я даже могу сказать, что иногда мои архитектурные идеи мои коллеги и воплощают. В советский период была масса нереализованных объектов, мы много работали в корзину. Сейчас ситуация несколько меняется и процент работы в корзину минимальный. Часто мы делаем какие-то предпроектные проработки, концепции, которые в будущем не реализуются. А когда мы имеем конкретный заказ на конкретный объект, естественно, никто не будет бросать деньги на ветер. В этом случае у нас стопроцентная реализация.

Наиболее полно образ ваших построек раскрывается в процессе движения, с разных ракурсов. Мы видим динамичные композиции фасадов, прорастание одного объема сквозь другой… Есть ли у вас ощущение, что ваша архитектура формирует человека будущего?

Мы, по-моему, немного коснулись этой темы… Понимаете, я может быть опять повторюсь, но любое дело, любая качественно сделанная работа привлекает внимание. Если человек остановился, посмотрел и что-то увидел для себя, наверное, это отложится в глубине души и какой-то отклик потом найдет, я думаю так.