Таинство мастерства

Что такое мастерство? Почему дается оно только избранным? Какими секретами владеют мастера, достигающие совершенства архитектурной формы? Быть может, мастерство выражается в умелом сочетании счастливо найденных и повторяемых приемов, или, напротив, в овладении творческим методом, дающим ключ к решению любой задачи? И что важнее — опыт или наитие, знания или интуиция?  На эти и другие вопросы пытается ответить известный советский архитектор и публицист Феликс Новиков.

Каждая задача разрешается по формуле «Ситуация, функция, конструкция, материал». Архитектура является конечным выражением, интегральным результатом творческого процесса. В истинно мастерском произведении форма возникает как органический сплав всех составляющих ее компонентов. Но как определить меру частей целого? И что здесь оказывается определяющим?

Быть может, прежде всего, время? Но разве не могут современники исповедовать полярные творческие позиции? Быть может, все складывается сообразно устоявшимся традициям? Но разве мы не знаем, что зодчие, рожденные на одной и той же земле, по-разному понимают эту проблему?

Можно ли утверждать, что логически обоснованная композиция будет содержать в себе художественное начало? Все ли прекрасное логически объяснимо? Архитектура не алхимия, но и здесь готовых рецептов нет. И кто ответит на сакраментальный вопрос Андрея Бурова — «Насколько надо укоротить нос Венере, чтобы она перестала быть Венерой?»

Научные открытия объективной истины, равно как и технических новаций, в конечном счете неизбежны, но конкретная уникальная композиция возникает в представлении только данной творческой личности. Если бы Ньютон не открыл закон тяготения, мы бы славили за то же деяние кого-то другого. Если бы Владимир Шухов не создал своей знаменитой московской гиперболоидной башни, ее бы позднее непременно создал кто-то другой. Но если бы не родился Франк Ллойд Райт, музей Гугенхайма в Нью-Йорке не обрел бы знакомый каждому из нас образ. И в этом разница между научным, техническим и художественным творчеством.

Никто не откроет математической формулы архитектурного шедевра. И хотя научное познание мира бесконечно, этим путем нельзя постичь всей глубины художественного гения индивида.

Однако искусство, в отличие от науки предельно. Есть некая высокая горизонталь, которой достигают высшие человеческие творения. В этом зените равны меж собой Рафаэль, Бетховен, Иктин и Гомер. Также как Парфенон, Реймский собор, Тадж Махал и церковь Покрова не Нерли.

 Секретов мастерства не существует. Есть секреты ремесла, их можно передать ученику, они могут быть предметом исследования. В конечном счете, трактат Палладио — это тоже советы ремесленнику. Он был полезен не только современникам. Но сам Палладио единствен. Мастерству нельзя научить, его нельзя унаследовать. И не случайно мастерская-школа Ивана Жолтовского не стала гарантией творческого успеха всех своих питомцев.

Но если основой мастерства является метод — мастер способен передать его ученикам. Методическая основа творчества позволяет каждому проявить индивидуальные черты своего собственного таланта. 

Но, вместе с тем, перефразировав утверждение Гегеля, относящееся к филoсофии, можно сказать: «Если все художники руководствуются одним методом, значит, они не художники».

Так или иначе, но мастерство архитектурной композиции каждым постигается для себя вновь. Знания, опыт, обогащают творчество мастера, но основа его — дар художника, данный ему свыше.

Слова мастерство, мастер, маэстро характеризуют способность к успешному разрешению профессиональной задачи, мастер — профессионал высшей квалификации, титул маэстро — свидетельство цехового признания творческой потенции профессионала. Терминология эта не нова. Нам известны имена тех, кто в весьма давние времена по достоинству причислялся к лику мастеров, как знаем мы и постройки, которые давали на то творческое право.

С течением веков у разных народов по-разному определялись общественные претензии к архитектуре, различно складывались критерии профессионализма. Мастерство есть понятие подвижное во времени и в пространстве. И, тем не менее, исследователь истории архитектуры в состоянии квалифицировать содержание мастерства применительно к любому прошедшему времени, к любой точке планеты, где только оставили творческий след зодчие.

Каждое последующее поколение закономерно представляет себе свое время и свои проблемы более сложными, нежели доставшееся предшественникам. Но каждое время архитектурной истории содержит в себе противоречивые тенденции, многосложные влияния, пределы технических возможностей, смену модных течений, вкусов, общественных увлечений и непредсказуемое завтра, к тому же содержащее в себе — как и каждый момент в любые времена — прошлое, настоящее и будущее. 

Не значит ли это, что время всегда соответственно квалифицирует мастеров, подразумевая три временных ранга? Кто-то представляет отступающие тенденции, кто-то демонстрирует активно действующие, а кто-то предвещает грядущие? 

Разумеется, это так. Кроме того, каждый из трех объективно существующих временных слоев творчества еще и многоличностен, представлен разнообразием субъективных вкусов и устремлений. И все это многообразие пребывает в постоянной подвижности.

И, вместе с тем, подлинное мастерство — как бы оно не проявлялось — непременно прикасается к вечности. Произведения, созданные в прошлом мастерами архитектуры входят в число памятников национальной, общечеловеческой культуры.

Статьи из этой книги:
Купить
Подписка на журнал
  • Поделиться ссылкой:
  • Подписаться на рассылку
    о новостях и событиях: