В декабре 2026 года издательство TATLIN отмечает свое 25-летие. В такие даты принято вспоминать все самое хорошее, но вместо долгого рассказа мы решили остановиться на 25 страницах лучших книг, журналов и каталогов TATLIN. В течении всего юбилейного года вы сможете наблюдать за историей развития издательства в рубрике #25стр. Мы уверены, такой 25-летний рандом расскажет об издательстве TATLIN гораздо ярче любого отчета. Следите за спецпроектом и в социальных сетях ВК, TG, FB, IG — там вас будут ждать не менее интересные новости о дне рождения ведущего российского издательства.
25-я страница книги о российском маринисте Александре Пономареве рассказывает об успехе художника во Франции, обусловленном особым родством его методов с французской интеллектуальной традицией – от инженерной дерзости готических соборов до философии Деррида и Симондона. Александр, подобно водомерке, связывает пространство выверенным балансом сил, где ключевую роль играет вода. Именно она заставляет додумывать каждый проект до совершенства и дарит опыт созерцания бесконечности. Такой подход Александра Пономарева к искусству, где он выступает режиссером правильного смотрения и созерцания, позволяет ему разделить с французским зрителем радость всегда нового, картезианского открытия мира.
В восточной культуре жива идея о том, что Пространство и Время тоже подвержены разного рода хворям. Время сворачивается. Пространственные связи рвутся. Все рассыпается и погружается во мрак. Диагноз заболевшему пространству особенно актуален для сегодняшнего, бессильного перед соблазном разрушить себя мира. Искусство многих именитых художников честно этот соблазн с садомазохистским сладострастием поддерживает. Потому востребовано и популярно. Мало найдется мастеров, которые имеют силы идти вопреки. Утверждать в своем творчестве пространственную ценность мироздания, соединять порушенные связи, класть заплатки на дырявый универсум ради его цельности.
Моряк-художник Александр Пономарев – один из немногих идущих наперекор. Врачевание пространством для него – задача первостепенная. Все его проекты подтверждают это, будь то перевод смертоносной сущности пространственного испытания (феномен военной, несущей незримую гибель, подводной лодки) в силу движения – исключительно позитивную, художественную (проект «Утилизация стай»), или опыт возведения в госпитале парижского собора Салпетриер перископа, транслирующего прекрасные «горизонты Парижа» в каждую больничную палату. Более того, Александра Пономарева можно назвать исключительным сегодня художником-адептом философской системы Рене Декарта, радикально сблизившего в сущностной ценности идеи физики и метафизики. В самом деле, для Пономарева исключительно важным представляется беспрерывное преодоление пространственной дискретности. Он покоряет моря, океаны, он концептуализирует идею преодоления энтропии в проектах с гигантскими резервуарами, в которых законы физики позволяют наблюдать завораживающее движение в водной и воздушной средах целых островов и крепостей из песка. И в этом он наследник одного из главных постулатов философии Картезия: пустоты в мире нет. Пустое пространство так же абсурдно, как счастье без чувствующего это счастье живого существа. Природа, протяженная субстанция есть телесность пространства, его материя, которую необходимо изучать, дабы увидеть ясно механику устройства мира, созданного Богом, понять основы единства этого мира.
Фото-альбом: 1
Картезианское доверие естественным наукам, разъясняющим божественный промысел, определяет большинство сложных технологичных объектов Пономарева, его желание делать конструкции, где все взаимодействует, движется.
Принципиальным для творчества Пономарева кажется декартовский тезис об очевидности как гаранте объективной значимости человеческого мышления.
Доверять совершенно устроенному Богом миру, а не своей психопатической ограниченности. Наблюдать этот мир, размышлять о нем сообразно методу дедукции. Эти постулаты методологии декартовского учения словно вдохнули жизнь в одну из самых значительных работ мастера – упоминавшуюся инсталляцию на территории госпиталя Салпетриер в Париже. Место действия – церковь, дом Бога. Здесь – механизм, позволяющий воссоединять опытным путем пространство внутреннее и внешнее. Перископ и есть доказательство непрерывности мира, его цельности, без пустот. С помощью перископа больные госпиталя получают транслируемые прямо на экраны телевизоров палат картины пространственной очевидности – прекрасные пейзажи с линией горизонта. Они не чувствуют себя одинокими. Чувствуют свою сопричастность единой объективной Истине, с которой так просто решили поделиться смотрящие в перископ люди. Эта истина помогает обрести свободу. Помогает жить.
Фото-альбом: 2
Обоснован успех Александра Пономарева на родине Декарта во Франции. В генетической памяти культуры этой страны заложен опыт исследования пространственных связей, натяжение протяженности мироздания. Вспомним готические соборы с кружащей голову инженерией вынесенных далеко за стены каркасных конструкций. Или новую неклассическую философскую традицию. Скользя по разным доктринам, мысль признанных сегодня авторов (Делез, Деррида, Фуко) измеряет их поверхностную протяженность, проверяя по ходу дела наличие порезов, щелей, дыр, конструктивных просчетов и мусорных наслоений. Деррида элиминировал границу между поверхностью и глубиной. Симондон считал, что живое живет на пределе самого себя, на собственном пределе; полярности жизни существуют на уровне мембраны: «Все содержание внутреннего пространства находится в топологическом контакте с содержанием внешнего пространства на пределах живого» («Индивид и физико-биологический генезис», 1964). Воображение рисует такой вполне «готический» образ водомерки, изумительно точно выверенным балансом сил связывающей воедино пространственную поверхность водных глубин планеты. Похожим делом занят и художник Александр Пономарев.
Фото-альбом: 3
В связи с темой натяжения протяженности мироздания чрезвычайно важна стихия воды. Вода заставляет быть ответственным в своей жестикуляции. Каждый проект додумывать до совершенства. И не только потому, что стихия таит опасность и не прощает неуклюжести. Принципиально и другое, то, о чем обмолвился во время своих венецианских путешествий Иосиф Бродский. Вода награждает созерцанием бесконечности. Никакие другие просторы (с горами, лесами, воздушными дальними перспективами) этого счастья не дают. И в принципе подлинная мудрость двигающегося в своей стихии почти водомеркой Пономарева в том, что он, связывая пространство, мыслит себя режиссером правильного смотрения, созерцания стихий. Просто помогает зрению изумиться. Ну вот, как, например, в случае с закутанным в туман островом с последующим его разоблачением, или с буддийской медитацией «Волна. (Далай)» в российском павильоне в Венеции. На экране показывались колышимые ветром занавес и фасадов тибетских монастырей. Их дыхание поддерживалось движением нескольких тонн воды в 12-метровом тоннеле. Такую нежность и деликатность в отношении к дыханию волнующегося пространства можно охарактеризовать с помощью врачебной заповеди «не навреди». Это не вредящее миру чуткое благодарное созерцание позволяет художнику разделить с людьми свою радость всегда нового картезианского открытия мира.
Фото-альбом: 4
