Русская Одиссея в электропоезде

Музей — это территория встречи информации и посетителя. Чувственный опыт гостя в пространстве музея формирует не только его отношение к экспозиции во время просмотра, но и отношение, остающееся после выхода из здания. Конфигурация внутренних пространств, освещение, экспозиционные решения, выстраиваемые архитекторами выставок, концепции, над которыми трудятся кураторы, — все эти механизмы способны в разное время менять наше отношение к одним и тем же произведениям искусства. Казалось бы, количество средств довольно ограничено и развитие возможно только внутри каждого из перечисленных выше. Но что, к примеру, получится, если посвятить музей только одной книге, при этом исключая возможность использования любых ее изображений и цитат? Останется ли пространство выставочным, если на его площади не будет ни одного экспоната? Это лишь немногие вопросы, на которые стремилась ответить молодой архитектор Наташа Пирогова, герой последнего номера TATLIN mono молодые, в своей выпускной работе — TATLIN публикует рассуждения выпускницы школы МАРШ о линейном музее, поэзии в повседневности передвижения и вечных сюжетах Венедикта Ерофеева.

Посещение музея можно отнести к ритуалу. Даже функциональная программа здания настолько предсказуема и упорядочена, что можно воспроизвести ее с закрытыми глазами. В «традиционном» музее это: очередь у входа в кассы или гардероб, проход через смотрителя или турникет, далее следует путешествие по экспозиции, музейный магазин, кафе, уборные и прочее. Получается замкнутый круг: начало и конец — зона обслуживающей инфраструктуры для посетителей. Однако порядок и предсказуемость заложены не только в музее как в институции — после длительного наблюдения за посетителями классического художественного музея становится ясно, что передвижение одного посетителя побуждает передвижение следующего, как только один человек отходит от одного предмета экспозиции к другому, все в зале совершают такой же шаг.

Karin Jurick, «A tradition», 2016

О «традиционном» музее нередко говорят как о складе экспонатов — это справедливо в том смысле, что предметы зачастую не принадлежат стране, городу или месту экспонирования. Отрыв объекта от своего места лишает обоих (хотя бы от части) своего смысла. Обобщая, можно определить утраченный смысл как утраченную идентичность.

Приступая к дипломной работе, я и мои одногруппники получили задачу составить инструкцию по применению для Московской области, основанную на ее идентичности, подчеркивающую существующие смыслы и создающую новые. Я поняла, что буду работать с типологией музея далеко не сразу. Все началось с изучения местных топонимов, истории московской области, живописи и литературы, в которой она была отражена. В итоге, внимание привлекла книга, описывающая путешествие на электропоезде из Москвы в город Петушки. Физический путь и содержание поэмы оказались вполне совместимы с музеем места и книги. Обобщив оба, получился линейный музей книги. Но оставалась важная задача: обратится к смыслу каждой составляющей, подчеркнув идентичность места и самой экспозиции.

По формальному признаку музей является линейным потому, что экспозиция выстроена вдоль заданного пути. Но что мы знаем о пути? Многие скажут, что это перемещение из точки А в точку Б. Иначе говоря, путь — это пространство между чем-то важным. Пространство, которое надо преодолеть, чтобы попасть в желаемое место.

В таком случае, само место, кажется, обладает особой силой. Ни у кого не возникнет сомнений в том, что музей Гуггенхайма в Бильбао — это очень важная точка для города. Или, например, Статуя Свободы, Эйфелева башня, Трафальгарская площадь заставляют приезжать людей со всего мира в конкретную точку. Поэтому вопрос феноменологии места не стоит открытым.

Если человек воспринимает пространство через набор точек-мест, тогда точка — это ландшафтное или архитектурное событие. В таком случае: путь по сравнению с точкой превращается в рутину? Или всегда ей был?

Если рассматривать путь как набор точек-мест, то может выстроиться любопытная картина. Пространство, которое надо преодолеть между этими точками, связано со временем, за которое мы это делаем. Время дарит фактор ожидания и сам момент появления. Такая модель схожа со сценарием или ходом повествования, неожиданно открывая параллель между работой архитектора и писателя.

Реконструированная военная карта из Мавандуи, II век до н.э.

Смысл музея книги я решила раскрывать через ее содержание и атмосферу. Поэма Венедикта Ерофеева «Москва-Петушки» написана в период 1969-1970-х годов и относится к постмодернистской литературе самиздата СССР. Дмитрий Быков назвал это произведение «русской одиссеей». Главный герой, Веничка, отправляется к своей любимой и маленькому сыну. Он едет на электропоезде от Курского вокзала до станции Петушки, в пути он делится своей историей, в которой рассуждения переплетаются с алкогольными галлюцинациями.

Феноменально автор делит содержание книги на пункты назначения и расстояния между ними. Рассказ Венички регулярно прерывается для фиксации текущей локации. А пункт назначения описывается как утопическое место, в которое, в итоге, он не попадает.

Смысл книги неоднозначен. Для меня это поэма о непонятом человеке в своем времени, социуме и порядке. Поэтому окружающий контекст невероятно важен для передачи ощущений. Примечательно, что лишь несколькими годами ранее в совершенно другом режиме Джек Керуак пишет другую Одиссею — «В дороге». Путешествие, как жанр, раскрывает внутренний поиск человека.

Поэтому музеем становится сам путь главного героя. Железная дорога превращается в тело музея книги. Вокзал, вагон электрички и виды из окна — это стены музея Москва-Петушки. Таким образом, посетитель будет не просто переходить из зала в зал и читать экспликации, а переживать физический путь главного героя. В некотором роде это действие схоже с просмотром театральной постановки или посещением музея. Можно потолкаться у турникета, долго выбирать лучшее место у окна, глазеть на попутчиков, отвлекаться и вновь возвращаться к аудиокниге. Программа музея строится на обычном утилитарном действии — пути в электропоезде.

Важно отметить физические параметры объекта: длина 124 км, ширина колеблется от 50 м до 7 км. Вся дорога разделена на музейные залы, исходя из особенностей восприятия пути из окна электропоезда. Есть три типа пространства: «стены», «чаши» и «плоскости». «Стена» — это любая плоскость, закрывающая горизонт (стена заборов и зданий, стена леса). «Чаша» — пространство между железнодорожной насыпью. «Плоскость» — открытые пространства, где глаз упирается в видимый горизонт.

Концепция линейного музея предлагает перевести внимание от супер-объектов к утилитарным объектам инфраструктуры, с которыми мы сталкивается намного чаще и плотнее.

Невозможно представить мегаполис или мегалополис, его агломерацию без хорошей транспортной сети. Современная роль пути изменилась. Рост доступности транспортной инфраструктуры увеличил спрос на нее. Дорога стала частью ежедневной жизни. Она перетянула фокус внимания со многих объектов на себя. Она стала подчинять окружающую инфраструктуру себе.

При этом транспортная инфраструктура рассматривается до сих пор как чисто функциональный объект. В таком контексте концепция линейного музея предлагает раскрыть поэзию в повседневности передвижения из точки А в точку Б.

Между Москвой и Петушками ежедневно курсируют от 18 до 25 электричек. Вольно или невольно пассажиры могут стать посетителями музея книги. Включив аудиокнигу и обратив взор на проносящиеся виды, можно увидеть сюжет в инсталляциях вдоль пути.

Подписка на журнал
Получите электронную версию книги бесплатно
  • Поделиться ссылкой:
  • Подписаться на рассылку
    о новостях и событиях: