Идея превыше формы

Редакции TATLIN интересен не только мир архитектуры, мы пристально следим за любыми инициативами — будь то издательское дело или космическая промышленность. Именно поэтому мы решили поговорить с дизайнером одежды Тиграном Аветисяном, имя которого, наравне с Гошей Рубчинским, за границей ассоциируется с современной российской модой. Пожалуй, Тигран один из немногих российских дизайнеров, для которого идея важнее формы. Он создает не просто вещи, а концепцию, одновременно уделяя внимание и качеству одежды, и кампании продвижения продукта. Тигран стажировался в Acne и Lanvin, открывал шоу VFILES, а недавно выпустил коллаборацию с Comme Des Garcons, приуроченную к открытию их нового бутика в Токио. TATLIN поговорил с Тиграном о том, что самое главное в дизайне одежды, в чем будущее fashion-индустрии и почему китайские подделки — это хорошо.

— Сейчас в России довольно много марок, которые выпускают базовые вещи вроде футболок и свитшотов со словами на русском языке, все меньше новых дизайнеров ставят на первое место крой и качество. Ты состоишь в жюри конкурса для молодых дизайнеров Lexus Design Award 2018 Russia Top Choice, что для тебя в творчестве конкурсантов будет самым важным?

— Как в творчестве конкурсантов, так и в дизайне в принципе, самое важное для меня — это идея. Это приоритет, на котором я в первую очередь фокусирую свою работу. Поэтому на конкурсе я надеюсь увидеть новые интересные идеи или оригинальное переосмысление старых. Концепция — это главное.

На данный момент у руля fashion-индустрии стоят дизайнеры, которых вдохновляет китч и безвкусица. В итоге, на подиумах мы видим растянутые спортивные брюки, латекс и нелепые аксессуары, вещи, которые раньше считались моветоном. В чем, в таком случае, на твой взгляд, разница между одеждой из секонд-хендов, рынков и дорогих модных бутиков?

— Все опять же упирается в идею, ну и, само собой, в маркетинг и рекламу: то, как это продвигается, подается, кто эти вещи носит. Вообще модой я начал заниматься не потому, что мне нравится одеваться или одевать других, для меня это просто очень доступный и понятный всем способ самовыражения. Можно делать сумасшедшие вещи, можно делать простые, но помимо этого существует множество возможностей — заниматься продвижением коллекции, создавать ролики и фильмы — это универсальный канал коммуникации, доходчивый и более доступный, чем, допустим, искусство. 

Spring Summer 2018 

До искусства еще нужно дойти (до музея, например). А одежда — она повсюду, магазинов гораздо больше, чем галерей, люди носят вещи постоянно. Одежда — это язык, который я использую для общения с обществом.

— Можно ли в наше время придумать что-то абсолютно новое в моде, или все уже придумано и остается только рефлексировать и перерабатывать готовый материал?

— В отношении себя я уверен, что ничего нового придумать не смогу. Надеюсь, у кого-нибудь получится выдумать нечто в корне новое, но пока метод работы дизайнеров простой — мы смотрим на то, что было создано до нас, и перерабатываем это. Думаю, новые идеи придут от людей, которые с модой никак не связаны — я говорю о промышленных дизайнерах, архитекторах, научных работниках. Было бы интересно посмотреть на что-то подобное…

— …например, на платье из бактерий?

— Да-да, я думаю, это и есть будущее моды. А еще 3D печать… Вполне вероятно, что новые идеи в моду придут из мира технологий.

— У тебя недавно вышла коллаборация с культовой маркой Comme des Garcons. Расскажи о ее основной идее.

— Это была лимитированная коллекция футболок, приуроченная к открытию магазина в Токио. Мы засунули футболки в банки с краской, можно сказать, «замариновали» их. После покупки человек мог оставить футболку в банке как артефакт, а мог ее достать. Если банку открыть, футболку нужно высушить или постирать — от этих действий зависит то, каким получится рисунок.

— То есть сами футболки абсолютно носибельны и их можно надевать как обычное изделие?

— Да, не считая того, что вначале ты пачкаешь руки, пол, одежду… Но после стирки их можно спокойно носить.

— Получается такой концептуальный тай-дай...

— Да, можно сказать и так, отличное название. Эта коллаборация — мой комментарий к коммерциализации моды, к ее упрощению, к тому, что сейчас все сводится к маркетингу.

— С кем бы еще ты хотел сделать коллаборацию?

— Честно говоря, мне интересно работать со всеми. Наверное, было бы здорово сделать что-то с брендом, совершенно отличным от меня, например, с Dolce & Gabbana — получилось бы сыграть на контрасте. Хорошо бы поработать с музыкантами, музыка — мой главный источник вдохновения, я не представляю жизни без нее.

— А что ты слушаешь сейчас?

— Недавно мне понравились группа Cigarettes After Sex, их музыка звучала на показе Calvin Klein Рафа Симонса. На самом деле, я очень люблю рок (Боба Дилана, Джона Леннона), люблю старую музыку 60-70-х.

Spring Summer 2018 

— Кстати, нередки случаи, когда дизайнеры выбирают себе любимчиков из числа музыкантов, актеров и делают их лицом марки. Как, например, Карл Лагерфельд и Лили-Роуз Депп. А кого бы ты сделал лицом своей марки?

— Даже не знаю… Возможно, какого-нибудь известного джазмена. Но, как я уже говорил, для меня важнее всего идея, о «фасаде» я думаю в последнюю очередь.

— А я хотела предложить тебе Сида Вишеса, мне кажется ему бы пошли твои вещи.

— Кстати, хороший вариант. Можно Джонни Роттена еще.

— К слову, как ты относишься к ситуации, когда в модный дом с историей приходит новый арт-директор и меняет марку до неузнаваемости? Правильно ли это? Или стоит придерживаться исторических ценностей бренда?

— Для меня мода — это, в первую очередь, бизнес. Правильно то, что приносит прибыль. Существует множество примеров, когда новые дизайнеры приходят в Большие Дома, кардинально их меняют и делают успешными. Я ничего не имею против этого. В творчестве нет понятий «правильно» или «неправильно», все очень относительно и зависит от духа времени. Задача дизайнера — прочувствовать этот дух и понять, что актуально сейчас, или предвидеть то, что будет актуальным позже.

— Ты сказал, что мода — это бизнес. Бывают ситуации, когда дизайнеры открывают свою марку, которая в какой-то момент становится бизнес-проектом и, в итоге, поглощает личность дизайнера. Вспоминается Марджела, который ушел из своего Дома с целью отделить себя от коммерции и желанием переключиться на чистое искусство. Много кто покидает марку со своим именем из-за того, что она превратилась в «коммерческого монстра». Как думаешь, начнет ли тебя когда-нибудь это тяготить?

— Сейчас я нахожусь на таком этапе, когда у меня все сбалансировано. Приятно, когда твою одежду носят, она много где продается. Наверное, в настоящий момент мне бы даже хотелось больше заниматься бизнесом, чем искусством.

Spring Summer 2018 

— Много кто считает, что образование в иностранных учебных заведениях в сфере fashion нужно в первую очередь для связей с нужными людьми. В какой институт ты, как выпускник английского Saint Martins, советуешь поступить, чтобы наверняка выйти на «звездный» уровень?

— Вообще в выборе обучения нет правильных вариантов. Ни один из университетов, каким бы он крутым не был, не гарантирует вообще ничего, особенно Saint Martins. Там обучение построено таким образом, что ты сам отвечаешь за себя. У нас не было никаких занятий, раз-два в месяц мы встречались с преподавателями, которые нас как-то направляли. Из 300-400 студентов, которые выпускаются, думаю, больше половины не работают по специальности. Так что все зависит от самого человека, от его желания, старания, таланта… Мне кажется, сейчас можно заниматься модой и без университетов, есть множество людей, которые успешно работают в этой сфере без профильного образования.

— Но это же безусловный плюс для дизайнера, когда в первых строчках его CV указано, что он является выпускником Saint Martins или окончил курсы Marangoni…

— Это работает в первую твою коллекцию, ну, может, во вторую, а дальше, если у тебя плохие работы, никакой вуз не вытянет. Все равно все упирается в то, что ты делаешь, а не в то, где учился и с кем знаком.

— Насколько я знаю, в Saint Martins ты начинал изучать промышленный дизайн, но перевелся на дизайн одежды. Некоторые fashion-дизайнеры экспериментируют с предметами интерьера — например, Анн Демельмейстер делала коллекцию для Bulo. Не возникает ли у тебя желания сделать что-либо в этой сфере?

— Да, возникает, и я стараюсь не зацикливаться на одежде — когда придумываю идею для новой коллекции, думаю в том числе и о вещах, с которыми она могла бы параллельно существовать. К примеру, пару сезонов назад мы разработали сумасшедший флакон для парфюма, а в качестве парфюмерной композиции выступила смесь из пяти или шести ароматов, которые я купил в аэропорту и просто смешал. Это стало дополнением к основной коллекции.

Мне нравится находиться на пересечении дисциплин, я люблю создавать ролики. Ролик для Comme Des Garcons был полностью снят и смонтирован нами, я получаю кайф от таких проектов. Для меня одежда — это повод поработать в других сферах.

— Еще я хотела спросить о твоем отношении к подделкам: Китай всегда активно снабжал рынок копиями дорогих брендов, но сегодня ситуация стала абсурдной — порой оригинал и копия не особенно различаются по качеству.

— Мою одежду тоже подделывали несколько раз и я к этому отношусь вполне нормально. С китайцами бессмысленно бороться, копирование «заложено» в их ДНК. Для меня это даже комплимент — китайцы плохое не подделывают, только самые трендовые вещи. Я считаю, что это показатель популярности, мера успеха.

— И как тебе китайские подделки на твою марку?

— Мне нравится, я бы купил.

Подписка на журнал
Получите электронную версию книги бесплатно
  • Поделиться ссылкой:
  • Подписаться на рассылку
    о новостях и событиях: