В декабре 2026 года издательство TATLIN отмечает свое 25-летие. В такие даты принято вспоминать все самое хорошее, но вместо долгого рассказа мы решили остановиться на 25 страницах лучших книг, журналов и каталогов TATLIN. В течении всего юбилейного года вы сможете наблюдать за историей развития издательства в рубрике #25стр. Мы уверены, такой 25-летний рандом расскажет об издательстве TATLIN гораздо ярче любого отчета. Следите за спецпроектом и в социальных сетях ВК, TG, FB, IG — там вас будут ждать не менее интересные новости о дне рождения ведущего российского издательства.
25-я страница первого выпуска TATLIN PLAN посвящена архитектуре музея Mercedes-Benz. В этом музее зритель теряет ориентацию, но обретает смысл. Это пространство, где машины кажутся движущимися, а человек, поднимаясь по пандусам, неожиданно оказывается на одном уровне с легендарными экспонатами. Архитекторы UNStudio объясняют, как им удалось создать место, где прошлое автомобилестроения встречается с дорогой за окном, а высокие технологии перестают быть инженерной начинкой, становясь частью чистой архитектуры.
Музей Mercedes-Benz заставит каждого забыть, что он в музее. Здесь нет тех проблем, которые делают традиционные музеи все менее и менее жизнеспособными. Экспонаты вокруг принадлежат культуре не больше, чем ваши собственные вещи, они намного ближе к человеку и понятнее, чем все современное искусство. Не случайно поэтому при входе в Нью-Йоркский MoMA первый предмет, на который натыкается глаз, – не арт-объект, а артефакт – вертолет, парящий над головами. Вертолет сообщает о достижениях и проблемах общества, точно так же, как и автомобили и их история в музее Mercedes-Benz.
Люди любят ходить в музеи, но из множества выбирают по характеру специальные, поскольку особо тяготеют к некоему передвижному шоу, в котором демонстрируется избранное, а значит, лучшее, скажем, работы Эль Греко или Вермеера. Ведь из таких выставок можно вынести гораздо больше пользы, чем из бессистемно организованных экспозиций, где велико разнообразие экспонатов. На вершине иерархии традиционных стационарных музеев находится Лувр. Иной подход демонстрирует Музей Виктории и Альберта в Лондоне – здесь все зависит от пропорций информации и пустоты для отдыха от нее. Будущее, однако, принадлежит коллекциям специальным, которые сильнее взаимодействуют с окружающей культурой, а значит, и стимулируют ее развитие гораздо сильнее, чем коллекции ненаправленные и бесцельные.
ИНВЕНЦИИ ДЛЯ НОВОЙ МУЗЕОЛОГИИ
Демонстрация арт-объектов и артефактов имеет свою историю, традиции и догмы. Мы хотели бы изменить эту конвенциональность, потому что во всем есть потенция для эволюции. Нас привлекают вещи новые и ни на что не похожие. Даже если они не действуют, они выполняют роль некоего катализатора для того, чтобы увидеть все в новом свете. С другой стороны, мы обеспокоены тем, что интерес к музейной архитектуре сейчас намного превышает интерес к экспонатам. Объекты, произведенные культурной средой, заслуживают намного большего внимания. Мы хотим вернуть искусство – высокое и низкое – на заслуженный пьедестал. И наша музеологическая концепция состоит в том, чтобы подача объектов в музее строилась на тех же принципах, что и мерчендайзинг в лучших магазинах мира, чтобы они очаровывали и вызывали такое же сильное удивление и восхищение.
Когда мы говорим, что хотим поднять объекты на пьедестал, – то имеем в виду смысл скорее литературный, чем метафорический. Пьедестал – нечто важное в формировании правильного угла зрения; каждый объект должен иметь свою собственную, точно подогнанную платформу. Классические и современные скульпторы знают это. Мастерами пьедесталов были Бернини и Бранкузи. В музее Mercedes-Benz мы сделали точно то же, что и они, только в большем масштабе – мы интегрировали пьедестал в архитектуру. Вместо отдельных постаментов в «Зале славы» мы предложили полуциркульные рампы, сгенерировав различные перспективы. Машины видны сверху и снизу, близко и в отдалении, фронтально и в пространстве по мере того, как зритель перемещается. В «Зал коллекций» нужно подняться по высокой лестнице, и там человек неожиданно ощущает себя на одном уровне с автомобилями. Можно даже сказать, что в музее на пьедестал возведен зритель.
Возможность увидеть пространственные формы трилистника можно с любого уровня, что создает сложные панорамные ракурсы. Мы не только были заинтересованы в том, чтобы дать зрителю возможность увидеть каждый объект в отдельности, но и объект в его связях со всем пространством. Вместе протяженный пьедестал и панорамное устройство зала создают новый тип музейного пространства, совсем не похожего в плане на стандартные музейные залы, которые нам так не нравятся. Нам не нравятся, например, залы, которые высокомерно велики или со слишком высокими потолками, которые, когда входишь в них, как будто бьют тебя в лицо и не позволяют сразу увидеть всего. Мы надеялись создать пространство, которое стимулирует к созерцанию и размышлению, но не ограничивает кругозор. Мы хотим достичь интенсивного визуального опыта путем связей объектов с пространством, в котором они находятся, с объектами поблизости и с миром за пределами экспозиционного пространства. В музее можно увидеть и прошлое автомобилестроения, и дорогу с интенсивным движением за окном, и виноградники под ней на холмах штутгартского пригорода.
АРХИТЕКТУРА МУЗЕЯ
Успех музейной структуры зависит от интенсивности и соразмерности его пространств. Это не иконическое лицо, которое вдруг делает музей великим. Чтобы объяснить уникальность музея Mercedes-Benz, мы сравниваем его с тремя зданиями, которые изменили систему музейно-архитектурных ценностей в ХХ веке. Национальная галерея в Берлине, спроектированная Мисом ван дер Роэ, характеризуется большепролетным, свободным от колонн пространством. Тот же самый эффект свободных, неограниченных помещений, проникающих друг в друга, удалось достичь в музее Mercedes-Benz за счет использования сложной поддерживающей конструкции. В эту систему, в свою очередь, интегрирована система циркуляции посетителей, которая подхвачена у самой захватывающей музейной структуры – музея Гуггенхейма в Нью-Йорке. В музее Гуггенхейма пандус опоясывает внутреннее ядро, в музее Mercedes пандуса два. Система циркуляции, как и в центре Помпиду Роджерса и Пиано, выведена наружу, чтобы оживить окружающее пространство и создать отчетливо приглашающий жест для публики. Центр Помпиду произвел революцию в архитектуре за счет того, что здание здесь вступает в игру с технологическими инсталляциями. Музей Mercedes-Benz поднимает технологию до статуса архитектуры, поскольку не экспонирует ее, а встраивает – как необходимую деталь – в архитектурную конструкцию и философию.
АРХИТЕКТУРА РАДИ АРХИТЕКТУРЫ
Искусство музея в том, что, сплавляя вместе несколько радикальных пространственных принципов, этому зданию удается создать в результате новый тип, частично относящийся к выполняемым им музейным функциям, частично - к периферийному положению, частично - к самой архитектурной дисциплине. Вопрос, вокруг которого бродят лучшие архитектурные умы на протяжении уже трех десятков лет или около того, состоит в том, стоит ли заменять модернистский куб динамическими группами криволинейных поверхностей. Применение искривленных линий и плоскостей присутствует в нашем творчестве с самого его начала. Наши учителя и примеры архитектуры, которые нам хотелось изучать, лежат вне модернистской традиции. Но архитекторы всегда интерпретируют криволинейность по-своему, для каждого она значит что-то свое, ни один в этом не похож на другого.
Мы сосредоточились на искривлении как квинтэссенции и одновременно симуляторе мобильности, дающем чувство направленности и стимулирующем коммуникацию людей в зданиях. Использование углов в сочленениях стен, полов и потолков дает глазу, на чем сосредоточиться, повторение же этих элементов парадоксальным образом приводит к созданию пространства уравновешенного и безмятежного. А значит, пришли мы к выводу, такое пространство является идеальным для музея, в котором степень деструкции по ощущениям должна быть минимальной. В музее криволинейная поверхность соединена еще с одним элементом, с которым мы много работаем, – симметричной кривой. Их слияние приводит к появлению симметрии в планах и на фасадах здания.
Смешение наклона и изгиба создает складчатое пространство – великую архитектурную тему 90-х. Складчатое пространство, часто воплощенное нарочито видимо, в музее Mercedes-Benz прячется нами в связи с возложенным на самих себя режимом всеобъемлемости. Складчатость абсорбирована в конструкцию, структурную систему, систему освещения и систему разделения и соединения двух различных экспозиционных пространств.
МАШИНА ВРЕМЕНИ
Мобильность посетителя музея форсируется за счет скошенных и покатых поверхностей. Хронология размещения экспонатов раскрывается посредством спиральной траектории, сбалансированной горизонтальными платформами, дающими глазу отдых. Рассказывая историю одной марки таким образом, в отличие от того, чтобы просто поместить объекты рядом друг с другом, мы как будто рассказываем историю автомобилестроения в принципе.
Почитание машин глубоко вошло в архитектуру: многие архитекторы хотели бы превзойти точность и действенность, компактность, интеллектуальность и современность технологий в своих зданиях. Но, пытаясь превзойти их, архитектура все равно оказывается в зависимости от технологий. Здесь технология не прячется, напоказ выставлены не только машины, но и то, что они собой олицетворяют. Машины здесь на первом месте, и пространство построено так, что кажется – они движутся. Хотя на самом деле движется только зритель.
Здание закручивается вокруг человека, как скульптура, полная противоположностей: сейчас вы видите людей и объекты, а сейчас – нет. Осмотр всей экспозиции занимает порядка шести часов. В любом случае, зрителю сложно понять, где он находится в данный момент времени: в правильном месте или в неправильном или в правильном месте неправильного места. Здание все время удивляет. Но в любом случае, не дает потерять своего пути. Бен ван Беркель+Каролин Бос (UN STUDIO).
