Мавзолей. Жизнь после жизни

• Текст:Ирина Коробьина
  27 марта 2026
• Добавить в кабинетДобавлено в кабинет

«Впереди показался свет, обозначился проход. Петя вошел в него, поднялся по восьми гранитным ступеням и с трудом понял, что он находится в Мавзолее Ленина. Сдержанный свет растекался по каменному залу. В стеклянном гробу необычной формы лежал Ленин. В Мавзолее стояла глухая тишина», — Владимир Сорокин не случайно выбирает местом действия своего самого мистического рассказа «Аварон» Мавзолей. Это пространство беспрецедентно по силе воздействия и уже заключает в себе множество сюжетов и смыслов.

Типологическое предназначение мавзолея — пространство для «жизни после жизни» — придумано отнюдь не советским правительством. Но архитектурное решение советского Мавзолея Ленина мастерством его автора, Алексея Щусева, объединяет функцию демонстрации квазибессмертия с формой, символизирующей его на протяжении всей человеческой цивилизации. Пирамидальная форма, напряженно направленная острием в космос или поднимающаяся уступами, в истории архитектуры напрямую связана с темами жизни и смерти. Страшные ритуалы древних ацтеков и майя проходили на верхнем плато ступенчатых пирамид. Именно здесь вершилось жертвоприношение. Отнятые жизни отдавались богам для вечного служения, становясь кровавым символом бессмертия. Тем самым геометрия ступеней олицетворяла образ восхождения на небо и превращалась в сценическую площадку убийственного действа. 

Древние египтяне, возводя циклопические пирамиды, напротив, прятали внутрь «объект бессмертия». Они встраивали в монолитное тело сооружения, сложенного из гигантских каменных блоков, крошечную погребальную камеру для мумии фараона, уже совершающего свой путь в сопровождении Анубиса в царство мертвых. Символом бессмертия являлась сама пирамида. Мумия в богато оформленном саркофаге в погребальной камере, нахождение которой было никому не известно, оставалась тайной, не предназначенной для чужих глаз. 

Архитектурно-художественная выразительность, отличающая мавзолеи мира, впервые в истории декларативно была продемонстрирована в древнем Галикарнасе в решении усыпальницы царя Мавсола — ее роскошь, адресованная вечности, утверждала идею бессмертия. Галикарнасский мавзолей, возведенный в IV веке и разрушенный землетрясениями XII века, получил признание как одно из чудес света. Он сохранился в истории как родоначальник особого типа погребального сооружения, присвоившего имя объекта. И транслировал он не только идею «жизни после жизни», но и целенаправленно предназначался стать выдающимся произведением архитектуры и искусства, монументальным памятником на века. 

Мавзолей, как типологический объект, отличается от древнеегипетских пирамид и европейских усыпальниц преобладанием презентационной функции. Презентация могла быть внешней — в выразительном объемно-пространственном решении и богатом оформлении фасадов, призванном обозначить величие усопшего и его место в вечности, и внутренней, — когда интерьерное решение диктует общий сценарий.

Обращенность архитектуры мавзолея во внешнее пространство всегда адресована будущим поколениям с негласным призывом вспоминать имя почившего. Конечно, десакрализируется таинство ухода из жизни, но символически выражается идея бессмертия. Так, древнеримский Мавзолей Адриана утратил свою прямую функцию еще в 410 году, когда варвары, захватившие его, уничтожили прах императора и разорили усыпальницу. На протяжении истории он использовался как крепость, папская резиденция, тюрьма. Сейчас в нем музей. Тем не менее главное свое предназначение — увековечение имени императора Адриана — удивительный памятник выполняет и в наши дни, именно благодаря поражающему воображение архитектурному облику, сложившемуся позднее. От первоначальной постройки Мавзолея Адриана остался только фундамент с мощным цилиндром. Но фантастический образ памятника с наслоениями многочисленных перестроек и выразительными скульптурными изваяниями ангелов, широко растиражированный как туристическая достопримечательность, является постоянным напоминанием имени Адриана и неотъемлемой частью исторической легенды Рима. 

Многочисленные интерьерные решения, когда главное действие разворачивается во внутреннем пространстве мавзолея, также поражают воображение. Интерьерная презентация нашла свое хрестоматийное воплощение в проекте Мавзолея Ленина, выполненном архитектором Щусевым, как пространство торжественной демонстрации главного объекта — мумии вождя.

Мумифицирование стало принципиально важным условием такого рода презентации, сублимирующей бессмертие. Предъявление мумии усопшего вниманию публики — палка о двух концах. Скорее, она подтверждает факт смерти, но нетленность останков, очевидно, подразумевает демонстрацию некоего подобия «жизни после жизни». Безусловно, трактовка спорного факта диктуется вопросами веры и идеологии. При этом архитектура и дизайн во многом определяют эмоциональную составляющую этого выбора.

Мавзолеи, предъявляющие забальзамированные мумии, занимают особое место в общем типологическом ряду. Их можно сравнить с монументальными выставочными павильонами, построенными для демонстрации особо важного объекта, поскольку их архитектура рассчитана на наиболее выразительную и торжественную подачу. 

Это очевидно проявляется в архитектуре самых знаменитых мавзолеев мира. Парадокс, но все они принадлежат относительно новой истории ХХ века — эпохе покорения космоса, научно-технического прогресса и антирелигиозной пропаганды. Возможно, это связано с прорывом в области бальзамирования, который начался в конце XIX века в Виннице при мумифицировании останков великого хирурга Николая Пирогова и был усовершенствован в 1924 году в процессе бальзамирования тела Владимира Ленина.

Удивляет другое — путь в бессмертие через бальзамирование оказался ментально близок странам, пережившим революционную борьбу за социализм. Один за другим появлялись мавзолеи по образу и подобию, продолжавшие традицию, родившуюся в Москве на Красной площади. Все они строились в политических центрах своих страни на главных площадях столиц, утверждали культ почивших вождей и были решены как грандиозные монументальные выставочные центры. 

Это и Мавзолей Георгия Димитрова, первого президента социалистической Болгарии, построенный в 1949-м и взорванный в 1999 году в Софии. И Мавзолей Хо Ши Мина, возведенный в 1975 году в Ханое, — сооружение с колоннами из серого гранита по квадратному периметру, увенчанному трехъярусной крышей. Несмотря на явную отсылку к традиционному вьетнамскому зодчеству, он странным образом напоминает Мавзолей Ленина. Почти копийная версия произведения Щусева — Мавзолей вождя монгольской социалистической революции Сухэ-Батора — была построена в Улан-Баторе в 1952-м и снесена в 2005 году.

Самый бескомпромиссный пример буквального следования идеологии узаконенного культа личности в формате «жизнь после жизни» — Кымсусанский мемориальный дворец Солнца, он же — мавзолейный комплекс, в который в 1976 году была переоборудована бывшая резиденция Вечного Президента КНДР Ким Ир Сена. Ритуал поклонения Железному Всепобеждающему Полководцу и его сыну-преемнику Ким Чен Иру, которого положили рядом с отцом позднее, заканчивается посещением музейного зала с многочисленными наградами и архивом соболезнований. 

Еще более прямолинейно устроен гигантский Мавзолей Мао Цзэдуна, открытый в центре Пекина в 1977 году. По законам наглядной пропаганды культа личности перед саркофагом с телом «великого кормчего», как его еще при жизни называли в официальной прессе, установлена его гигантская скульптура. А на выходе посетители попадают в магазин с тематической сувенирной продукцией и литературой.Таким образом, Мавзолей Ленина породил целое направление — увековечение вождей социализма строительством погребально-презентационных комплексов с функциями усыпальницы, музея, пропагандистского центра и туристической достопримечательности, которые при этом остаются настоящими шедеврами архитектуры, получившими международное признание. 

Интересно, что первый «дочерний Мавзолей» — кенотаф — появился в советском Челябинске в 1925 году. Затейливое сооружение в мавританском стиле из серого уральского гранита с двумя обелисками было построено по решению Челябинского городского Совета рабочих и крестьян на средства, пожертвованные трудящимися. Сомнений в том, что объект, не являющийся усыпальницей, и есть самый настоящий Мавзолей, ни у кого никогда не возникало, вероятно, из-за его архитектурного решения. 

Функциональный состав монумента был расширен не только трибуной для народных митингов, но и общественной библиотекой с трудами Ленина. Неслучайно автором удивительного сооружения выступил местный библиотекарь Николай Чекасин. Священной реликвией этого сакрального пространства является бюст Ленина, изваянный с использованием его посмертной маски и отлитый из бронзы под руководством Веры Мухиной. 

Алое поле — площадь в составе парка, где построен челябинский мавзолей, служит местным аналогом Красной площади, ведь исторически там всегда проходили самые важные общественно-политические события. Символично, что закладка первого камня в основание челябинского кенотафа произошла синхронно с началом траурной церемонии на Красной площади в Москве, когда тело Ленина было помещено в Мавзолей, построенный по проекту А. В. Щусева. Таким образом, челябинский кенотаф с самого начала воспринимался как символический проводник событий из центра страны. Его название «ЛенинУ» может иметь разное прочтение — это и посвящение вождю, и приношение челябинских трудящихся на алтарь его памяти, и намек на двойную фамилию Ленин-Ульянов.

Творческая концепция архитектора Щусева, прекрасно знавшего историю мирового зодчества, объединяет сакральную пирамидальную форму, где мумия была хорошо спрятанной тайной, с презентационной функцией, на которую работает внутреннее пространство. Некоторые  исследователи прочитывают в решении Щусева православный храм-часовню, символизирующий образ Голгофы, другие видят его прообразом ступенчатую пирамиду фараона Джосера и шумерские зиккураты.

С точки зрения типологии Мавзолей Ленина, являясь одновременно и усыпальницей, и трибуной, демонстрирует безусловный авангардный прорыв. Сама идея объединения погребального сооружения с общественно-политическим агитационным объектом была беспрецедентна. Новый тип сооружения, который должен был визуализировать память о вожде и конвертировать ее в продолжение его дела (к чему новые вожди призывают с трибуны народные массы), получил в дальнейшем распространение. Примеры объединения функций усыпальницы и презентации объекта особой важности, которым являются останки усопшего, в истории найти можно, но в Мавзолее Ленина это впервые было сделано откровенно и бескомпромиссно. Отказавшись от приема сокрытия останков в специальном сосуде, футляре или за могильной плитой, автор подчиняет свое решение идее наиболее эффектной презентации образа Ленина. Кульминацией небольшого сооружения на Красной площади является мумия вождя мирового пролетариата в хрустальном саркофаге. Пространственный сценарий разворачивается так, чтобы подвести посетителя к саркофагу самым впечатляющим образом. Из тесноватой темноты входной зоны посетитель идет на свечение, которое приводит к Ильичу, «уснувшему навеки», но при этом нетронутому распадом. Кажется, когда придет нужное время, вождь очнется ото сна, восстанет и поведет за собой товарищей.

Для достижения этого почти мистического эффекта помимо архитектурного решения понадобилось и изобретение новых более совершенных технологий в области бальзамирования. Также в подземной части Мавзолея была создана лаборатория, ставшая его неотъемлемой частью и отвечающая за вечное поддержание мумии в достойном состоянии. Таким образом, с точки зрения науки Мавзолей расширил свой функционал, став, помимо прочего, научно-исследовательским центром мумификации, который, кстати, неоднократно оказывал методическую и практическую поддержку странам социалистического лагеря в решении профильных задач. 

С градостроительной точки зрения культовый архитектурный объект оказался стратегически точным инструментом гармонизации сложнейшего исторического контекста. Чутье и талант Щусева помогли ему найти точный масштаб сооружения, скромного по размеру и вроде бы не претендующего на доминирование, но по факту идеально вписавшегося в историческую канву и объединившего Красную площадь с такими мощнейшими доминантами, как Кремль, храм Василия Блаженного и Государственный исторический музей в целостный ансамбль. Этому во многом способствовал ряд градостроительных мер, вызванных строительством Мавзолея — возведение Москворецкого моста и расчистка ветхой застройки между ним и храмом позволили открыть площадь к реке. С противоположной стороны для раскрытия площади в город был принесен в жертву фрагмент Китайгородской стены с Иверскими воротами. Памятник Мининуи Пожарскому был передвинут к храму. Площадь собралась в осмысленную композицию, безусловным центром и ключевым связующим звеном которой стал Мавзолей. Убери его — и все развалится. Мавзолей оказался драйвером градостроительного развития самого центра Москвы и объединяющим началом в ансамбле Кремль — Красная площадь.

С точки зрения качества архитектуры Мавзолей — общепризнанный шедевр мирового уровня, уникальный пример новаторского произведения, идеально вписанного в исторический ансамбль. Выразительный лаконизм сооружения снаружи и внутри усиливает монументальность решения —складывается впечатление, что Мавзолей вырублен из цельного куска скальной породы. Его почти абстрактная геометрическая форма оказалась емким художественным знаком, вбирающим в себя узнаваемые культурные символы. Они отсылают к древней истории и одновременно к самым смелым экспериментам советского авангарда, таким как Мавзолей Кира Великого и архитектоны Казимира Малевича.

Эксперты, несмотря на очевидность обращения к историческим традициям, относят объект к произведениям советского авангарда, а архитектурный язык называют супрематическим. Эти качества позволяют определить Мавзолей как вневременной архитектурный шедевр. Неслучайно в 1990 году он в составе Московского Кремля и Красной площади был включен в Список объектов Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО.

С точки зрения значения для города и страны этот объект — знаковое сооружение, задающее культурный код не только Красной площади и значительной территории городского центра, но и образу «красной» Москвы в целом. Именно такие объекты называют лэндмарками, помечающими землю. Они служат и навигационными, и культурными маркерами. Их облик и характер, само их присутствие влияет на все, что в дальнейшем происходит на территории, которой они принадлежат. Причем влияние может быть как подавляющим, так и вызывающим. Возможно, рок-концерты на Красной площади отчасти были спровоцированы желанием опрокинуть дерзкой музыкой устоявшуюся традицию, символически олицетворяемую Мавзолеем.

Однако поколебать ее невозможно. Что бы ни происходило, Мавзолей воспринимается как один из самых устойчивых символов города. Ни одно справочное или познавательное издание, посвященное Москве, не может обойтись без Мавзолея, ни одно краеведческое или учебное пособие по истории города. Мавзолей включен во все архитектурные и исторические энциклопедии мира. Тем самым он считается одним из непоколебимых символов России в мире, гораздо более узнаваемых, чем березы и осины, которые распространены и в Финляндии, и в Канаде.

С политической точки зрения — это трибуна для правительства страны. Эта функция была изначально заложена в техническом задании на проектирование, выданном А. В. Щусеву. Архитектурное решение усыпальницы-трибуны, на которую поднимаются главные политики страны, чтобы приветствовать народ и осенять своим присутствием демонстрации трудящихся и торжественные парады военно-воздушных сил, переводит Мавзолей Ленина в особую смысловую категорию. По сути, на протяжении всей советской истории он служил главной презентационной площадкой правящей элиты. То, что внутри Мавзолея «спит нетленный Ильич», символизировало связь времен. Подъем членов правительства СССР на площадку, венчающую Мавзолей, означал негласную присягу и публичную демонстрацию верности идеалам ленинизма. Характерно, что ступени этого подъема со временем были заменены на эскалатор, в чем можно увидеть буквальную иллюстрацию выражения «социальный лифт». В советское время на нем могли подняться только продолжатели дела Ленина с партбилетом в кармане.

С точки зрения фанатов Владимира Ленина и членов коммунистической партии Мавзолей — культовое сооружение, место поклонения святыне. Не только наличие мумии вождя является тому причиной, но и само архитектурное решение — лаконичное и выразительное. В отличие от пышных усыпальниц восточных правителей, роскошь которых затмевает легенды про усопших, Мавзолей отчетливо доносит до любого человека одну главную мысль, написанную на фасаде прямо над входом, — «ЛЕНИН». Эта надпись — неотъемлемая часть архитектурного облика, которая придает Мавзолею дополнительную монументальность, заявляет смысл, перерастающий назначение мемориального сооружения. Оно остается навсегда в сознании любого человека, который видит сам Мавзолей или его изображение, закладывая «стержневое идеологическое понятие».

Тихое и выразительное достоинство интерьерного решения служит все той же задаче — ничто не должно отвлекать от священной мумии, она владычица этого царства «жизни после жизни». Поклонение ей — важнейший ритуал, совершаемый в этом метафизическом пространстве в самом центре даже не России, а мира, мира остановившегося времени и незыблемых ценностей ленинизма.

С точки зрения туристического бизнеса — это топовый объект мемориально-экскурсионного показа: сотни миллионов посетителей за годы существования Мавзолея тому подтверждение. В советское время, когда доступ в Мавзолей регламентировался только его пропускной способностью, длинная череда людей терпеливо ждала своей очереди, невзирая на погодные условия. Конечно, в числе ожидающих были делегации, школьники, учащиеся ПТУ и вузов, которых привозили в воспитательных целях, но основная масса посетителей — обычные советские граждане, осуждающие на своих кухнях социалистический строй, а иногда и марксизм-ленинизм в целом. Что могло двигать ими? Почему они терпеливо стояли часами в ожидании возможности попасть в пространство, созданное по законам критикуемой ими идеологии? Возможно, болезненное любопытство, свойственное человеческой природе, делает столь заманчивой возможность увидеть смерть собственными глазами, да еще и в формате, имитирующем жизнь. Разве не чудо?

Другая причина — неоспоримая привлекательность Мавзолея, очевидная и в советской пропаганде, и в городских легендах. Не исключено, что облако мистики, всегда окружающее Мавзолей с момента его возведения, — большая притягательная сила. Каждый человек, каких бы он ни придерживался взглядов, однажды хочет увидеть легенду своими глазами.

Историко-культурная ценность объекта также неизменно привлекает толпы туристов из разных стран, которые видят в нем не только символ социалистического периода в истории России, но и произведение архитектуры советского авангарда. Таким образом, Мавзолей — один из ключевых объектов туристического показа в Москве в масштабе всей России.

C точки зрения идеологии Мавзолей — не просто памятник, он — емкий символ, значение которого неоднократно трансформировалось на протяжении столетия. В произведениях искусства и кадрах хроники довоенного периода он показан как постамент, откуда Иосиф Сталин принимает всенародное обожание в формате военных и физкультурных парадов. Мавзолей Ленина — не место скорби. Перед ним маршируют бесконечные колонны красивых и счастливых людей. Он — центр радости и процветания первой в мире Страны Советов, который во время Второй мировой войны, когда мумию Ленина эвакуировали в Тюмень, воспринимается своего рода как фетиш. Сооружение, не имеющее практической пользы, маскируют как объект особой государственной важности. Неслучайно на Параде Победы в мае 1945 года знамена поверженного врага кидают к подножию Мавзолея. Тем самым он становится символом триумфа народа-победителя.

Кончина Сталина и размещение его мумифицированных останков в Мавзолее Ленина на короткий период возвращают доминирование функции усыпальницы, которая продолжается зоной некрополя для выдающихся исторических деятелей советской элиты. Однако хрущевская оттепель 1960-х возвращает Красной площади и Мавзолею как ее композиционному и идейному центру мажорный характер. В хронике тех лет мы видим на гранитной трибуне и Фиделя Кастро, и Юрия Гагарина, то есть Мавзолей становится символом открытости Страны Советов и всему миру, и космосу, уже почти покоренному улыбчивым советским парнем. Времена брежневского застоя формализовали этот символ и укрепили его значение как туристической достопримечательности. Он возглавляет список must-see наряду с Кремлем и Красной площадью, чему свидетельство никогда не иссякающая гигантская очередь желающих попасть в фетишизированный объект.

Постсоветское время переворачивает значение символа: Мавзолей воспринимается как олицетворение исторических ошибок и вселенского зла. Он становится символическим объектом ненависти, проявившейся в попытках его осквернения. Правда, экстремистские действия были направлены главным образом на уничтожение мумии В. И. Ленина, а не мавзолейного пространства. Но неизбежно страдало и оно, в частности, саркофаг, который приходилось несколько раз менять. Каждый случай экстремизма по сути являлся осознанным политическим актом, когда «палач» приносил себя «в жертву проклятому символу», кончая жизнь самоубийством или в тюремных застенках.

Развивающийся российский капитализм способствовал коммерциализации фетиша — концерты поп-звезд и катание на коньках на фоне Мавзолея, что даже в кошмарных снах не могло пригрезиться в советское время, становятся обычным делом. Мавзолей прекращает свое функционирование как презентационная площадка демонстрации священных останков и все чаще выполняет роль фоновой декорации для мероприятий на Красной площади. При этом сохраняется способность Мавзолея оставаться неким символом, каждый раз меняющим собственный смысл в зависимости от состояния общественного сознания. Так что же он символизирует, и как такое возможно?

Разгадка этой тайны, видимо, кроется в безупречности геометрической абстракции из красного гранита. Эта вневременная композиция с совершенными пропорциями могла быть построена в архаичной древности, равно как и возникнуть в отдаленном будущем, прообразы которого конструировал Казимир Малевич в своих архитектонах. Это своего рода tabula rasa, обладающая магическим свойством отождествляться с общественным сознанием, которое на протяжении столетия было сфокусировано на советском мифе. Трансформация мифа тут же приводила к смене символического значения Мавзолея. Тем самым он выходит за рамки понятия памятника истории и архитектуры и становится культурным героем, что проявляется в первую очередь в произведениях художественного и литературного творчества. Наибольший интерес в этом смысле представляет не советское искусство, ангажированное по определению, а произведения постперестроечного периода, свободные от навязанных форматов высказывания.

Одним из знаков России периода перестройки стал образ Мавзолея, на фасаде которого вместо надписи «ЛЕНИН» бежит электронная строка со словом «РЕКЛАМА». Проект советско-американских художников Виталия Комара и Александра Меламида под ленинским названием «Монументальная пропаганда» стал символом искусства постсоветской России.

Художники призывали актуализировать монументы советской эпохи, многие из которых к тому времени уже были свергнуты со своих постаментов превращением в памятники уроков истории. Самым эпатажным в рамках проекта был перформанс под названием «Что делать с Мавзолеем Ленина?». Авторы предложили вполне культурное решение — ничего не трогая, поменять каноническую надпись «ЛЕНИН» на электронную бегущую строку с актуальной информацией, такой как последние новости, постановления правительства, прогнозы погоды, объявления, цитаты из литературных произведений и прочее. Тогда, в 1993 году, эта идея остро-умно направляла в мирное русло энергию общества, сносившего советские монументы, в том числе и выдающиеся произведения.

Художники развили тему, попавшую в фокус общественного внимания, выставкой под сложным названием «Бегущая строка на ступенчатой пирамиде». На экспозиции был представлен ряд графических изображений Мавзолея с разными текстами на фасаде, что, по мнению Александра Меламида, должно было воскресить искусство наглядной агитации советской эпохи — «единственно выжившую… ветвь первого русского авангарда, родившуюся при оформлении улиц и площадей во времена первых революционных праздников». Таким образом Мавзолей в трактовке Комара и Меламида стал пространством «жизни после жизни» и для ленинского плана монументальной пропаганды.

Современные художники, работающие с символами времени, вновь и вновь обращаются к образу Мавзолея. Так, Фарид Богдалов и Александр Зосимов, не сговариваясь, мультиплицируют святыню, изображая в разных техниках удвоение Мавзолея. Тем самым они порождают целый ряд новых смыслов в прочтении мавзолейной легенды, особенно актуальных в момент создания этих произведений в 1990-е годы. Это и потеря уникальности единственного и неповторимого, затертого частым использованием символа, и серийное производство усыпальниц для вождей (Кто следующий?), и волевое усиление идеологической доминанты самым простым и понятным способом, и раздвоение личности усопшего вождя (позитив — негатив), и «двоится в глазах» у простого российского гражданина при «опьяняющем» взгляде на святыню.

Повторение уникального, того, что не может повторяться по определению, становится приметой времени конца 1990-х, когда активно шло строительство Москвы в историческом стиле путем возведения в бетоне новодельных, не очень точных копий снесенных исторических памятников, таких как храм Христа Спасителя, Иверские ворота, собор Казанской иконы Божьей Матери, по странному совпадению находящихся как раз в пешей доступности от Мавзолея.

При этом и Александр Зосимов, и Фарид Богдалов заявляют тему особой эстетики клонирования и редупликации. Появление клонированных образов уникального подменяет реальность, особенно когда подлинный памятник сначала уничтожают, а потом воссоздают в виде копии. В основе этой изощренной игры ощущение абсурдности физического пространства. Оказалось, действительность виртуализируется через приведение ее к абсурду, — и в художественном творчестве, и в градостроительной политике московского правительства тех лет. В развитие темы Александр Зосимов сделал в 2000 году версию коллажа с тремя Мавзолеями — абсурд нарастает.

В произведениях художника с архитектурным образованием Алексея Беляева-Гинтовта, воспевающего имперский дух Москвы Будущего, Мавзолей показан как центр нового Евразийского Мира. Так, в проекте 2010 года «Парад Победы 2937» он показывает панораму Красной площади через 1 000 лет. Узнаваемые из истории советской архитектуры образы великих проектов 1930–1950-х годов, перемежаются с фантастическими куполами, минаретами и пагодами. Место ГУМа занимает космодром с уже приземлившимися и еще парящими в небе звездолетами. Незыблемыми остались лишь Мавзолей и собор Василия Блаженного. Мавзолей в трактовке Беляева-Гинтовта — объект неземных энергий, заряжающий «стрелы Аполлона», чтобы разить мировое зло.

Образ Мавзолея Ленина не обошли вниманием и классики современной российской литературы. Виктор Пелевин в рассказе «Некромент» рассуждает о преемственности египетской и советской культур, выражающихся в «ритуальной мумификации египетских фараонов и первого вождя Советской России Ленина…» Развивая эту мысль, автор апеллирует к каноническим изображениям знаковых памятников истории и архитектуры: «Рубиновая точка лазера загорается на пирамиде, затем перескакивает на лист с изображением Мавзолея». Проводником темы является главный герой рассказа генерал Крушин, который читает лекцию про то, что мумию человека, чью духовную энергию предполагалось сохранить для потомков, помещали так, чтобы эта самая энергия оказывалась либо в центре масс пирамиды, либо прямо на трибуне Мавзолея, чтобы накладываться на стоящих там вождей и передавать им магическую силу. Мистический взгляд писателя на Мавзолей и мумию вождя, вполне возможно, навеян городскими легендами про то, что призрак Ленина восстает из саркофага и бродит по Кремлю, а само сооружение, построенное по всем законам оккультного жанра, является не чем иным, как глобальным психогенератором, специально настроенным механизмом, зомбирующим миллионы людей. Да и название «Некромент», очевидно, является остроумным гибридом слов «некромант» (мастер смерти) и «монумент»,опять же отсылающим к Мавзолею.

Неожиданное развитие тема получила в антиутопии “Transgumanism Inc.” Пелевина. В ней писатель рисует картину отдаленного будущего, где отдельные вожди и олигархи обретают бессмертие консервацией в специальном растворе их мозга, связанного с продолжающейся жизнью на земле через развитые нейросети. Москва представлена писателем как большое экосело, в котором от прошлого осталось считанное количество памятников, нелепо торчащих среди бревенчатых изб. В их числе Мавзолей — «наш трижды отстроенный заново храм…». Молодые герои романа направляются на акцию под названием «Вынос мозга»: «…четверо гвардейцев бережно вынесли на скрещенных палашах хрустальную банку с плавающим в зеленоватой жидкости мозгом… — Ленин! — объявил над площадью диктор. — Великий Ленин, чей мозг продолжает жить с нами и сегодня — в наших мечтах и надеждах, в нашем запредельном евразийском хотении справедливости, воли и правды!» Писатель с даром провидца показывает, что современная цивилизация через пару веков полностью конвертируется в архаично-футуристический мир, где идолы прошлого продолжают владеть умами толпы, ведь за ритуалом«выноса мозга Ленина» следует церемония «выноса мозга Сталина». Также обращает на себя внимание способ достижения бессмертия, напоминающий развитие идей Владимира Воробьева и Бориса Збарского, участвовавших в бальзамировании тела Ленина.

Владимир Сорокин в рассказе «Аварон» описывает силу воздействия Мавзолея и его место в жизни советских людей в 1930-е годы, когда все значимые в жизни события отмечались его посещением: «За свои 13 лет Петя четырежды побывал здесь. Первый раз —с родителями в три года, когда отца наградили вторым орденом, потом с бабушкой, затем со своим классом, сразу после вступления в пионеры, и последний раз — с отцом, перед его выступлением на съезде партии. Каждый раз Петя чувствовал в Мавзолее что-то грозно-неповторимое, что заставляло думать о непонятном». Именно в этом мистическом пространстве «жизни после жизни» из стеклянной пирамиды, ленинского саркофага, переливаясь бесконечной спиралью колец, появляется Прекрасный Червь, который набирает силу, питаясь обрывками молитв, собранных Петей накануне в небольшой церквушке на станции «Удельная». По мнению критиков, Прекрасный Червь, восхищающий Петю, олицетворяет дух Ленина, противопоставляемый мертвому телу вождя, которому поклоняются миллионы. Религиозность ленинизма глазами героя сорокинского «Аварона» не менее прекрасна, чем религиозность церкви, другое дело, что важно не перепутать идею и ее носителя. Эти и другие художники и писатели, которые в отличие от других людей обладают способностью улавливать нечто еще не проявленное, но очень важное, что висит в воздухе времени, продолжают творчески осмысливать значение и место Мавзолея в сегодняшней жизни и размышлять о его использовании.

Проблема поиска нового смысла и применения легендарного памятника в будущем неизбежна. Публичная демонстрация раскрашенной мумии в центре мегаполиса XXI века, претендующего на достойное место в ряду прогрессивных столиц мира, абсурдно. К тому же оскорбляет память и желание Ульянова−Ленина быть похороненным рядом со своей матерью на Волковском кладбище в Санкт-Петербурге. Рано или поздно его воля исполнится, и тело предадут земле. А что тогда будет с Мавзолеем, с шедевром советской архитектуры ХХ века?

Достойным решением проблемы могло бы стать его превращение в музей Мавзолея, где были бы представлены все три версии легендарного объекта — и обе деревянные 1924 года, и гранитная 1930-го. С учетом близости творения Щусева к Государственному музею архитектуры им. А. В. Щусева и того, что оба объекта являются произведениями особой важности авторства выдающегося архитектора, было бы логично музей Мавзолея учредить как филиал щусевского, в коллекции которого хранятся уникальные материалы по всем трем версиям — и фото, и графика, в том числе проектная, и макеты, и документы.

Поскольку совершенно очевидно, что сам Мавзолей и служил бы главным объектом показа, голографическое изображение тела вождя было бы уместно сохранить на его законном месте в саркофаге, являющемся смысловым центром сооружения. История саркофага, изначально спроектированного великим архитектором Константином Мельниковым и потом неоднократно подвергавшегося заменам на другие версии, разрабатываемые разными авторами под новые задачи, была бы достойна стать отдельным сюжетом в экспозиции музея Мавзолея.

Важно и то, что Щусев, создавая Музей русской архитектуры на улице Воздвиженка, мечтал, что самые выдающиеся памятники архитектуры со временем станут филиалами его музея, осуществляющими скоординированную культурную политику, оставаясь при этом сильнейшими объектами показа. Таким образом, идея преобразования Мавзолея в беспрецедентный музей Мавзолея исторически оправданна, кроме того, ее ждет второе рождение.

Попытка подумать о судьбе Мавзолея Ленина после Ленина была предпринята Союзом архитекторов России в 2020 году. В преддверии фестиваля «Зодчество», проходившего под девизом «Вечность», был объявлен Всероссийский конкурс на концепцию реиспользования Мавзолея Ленина на Красной площади в Москве. Организаторы обращали внимание на то, что нахождение мумии Ленина в самом центре Новой России противоречит современным представлениям о фиксации «вечной памяти», является нарушением русской православной традиции, а также воли самого вождя. Понимая, что рано или поздно назреет исторический момент, и тело Ленина будет предано земле, организаторы конкурса задались все тем же вопросом — что тогда станет с опустевшим Мавзолеем?

В опубликованной программе было подчеркнуто, что конкурс не является призывом к выносу тела вождя из Мавзолея и лишен какой бы то ни было политической подоплеки. «Все цивилизованные люди понимают, что рано или поздно захоронение тела Ленина произойдет. Но мы… не призываем ускорить этот процесс. Тем более вынести тело из Мавзолея немедленно. Это вообще не наш вопрос — это вопрос объективной исторической реальности. Это случится, когда придет время… Наш вопрос — это судьба выдающегося памятника архитектуры ХХ века — Мавзолея, построенного по проекту крупнейшего зодчего Алексея Щусева. Более того, Мавзолей находится под охраной ЮНЕСКО…

Союз архитекторов — объединение творческое, а не политическое. Архитекторы решают творческие задачи, они не обслуживают политические интересы… Мы отвечаем за организацию жизненного пространства, за его развитие в будущем. А сохранение прошлого, наследия, в частности, памятников архитектуры, — основа устойчивого развития…»

Именно поэтому Союз архитекторов призвал все российское общество подумать об уникальном величественном сооружении и спроектировать ему новую жизнь, чтобы помочь его не только сохранить, но и обеспечить ему достойное будущее.

Архитектурное наследие России за последние десятилетия пережило немало катастроф просто из-за того, что памятники при утрате своей функциональной актуальности лишаются ведомственной принадлежности, а вместе с ней и финансовой поддержки. Великая Шуховская башня, символ советского инженерно-технического авангарда, чуть не рассыпалась на наших глазах, оказавшись ненужной ни одному из ведомств, не готовых выделять средства на ее поддержание. Нельзя не учитывать и риски неадекватного поведения некоторых людей. Поэтому в конкурсной программе было акцентировано внимание на том, что проблему реиспользования шедевра Щусева необходимо решать превентивно, чтобы перезахоронение вождя про-исходило одновременно с возрождением Мавзолея к новой «вечной жизни».

Конкурс, направленный в будущее, мог бы стать эффективным инструментом решения многих проблем, неминуемо возникающих при выносе тела, и в первую очередь позволил бы избежать потери времени на бесконечные поиски ответа на извечный русский вопрос «Что делать?». Культурное сообщество вполне смогло бы на основе обсуждения идей, сформулированных участниками конкурса, прийти к взвешенному консенсусу, как минимум выстроить конструктивную дискуссию. В программе конкурса были прописаны такие принципиальные положения, как сохранение аутентичности Мавзолея, недопустимость существенных внедрений в памятник, искажающих его облик, сохранение ансамбля Красной площади, внимание и уважение к истории России, общественная значимость идеи реиспользования.

Обращает на себя внимание то, что конкурс был объявлен всенародным по аналогии с конкурсом на идею строительства Мавзолея Ленину 1925 года, в котором приняли участие трудящиеся со всех концов Страны Советов. Такой формат, по сути, является приглашением к общественной дискуссии всех граждан страны и дает возможность высказывания тем, кого волнует заявленная тема.

Интересно, что всенародный кон-курс на проект Мавзолея Ленину, объявленный в 1925 году и адресованный всем гражданам СССР, призывал создать сооружение притягательное для всех глаз. В конкурсном задании, отмечающем доминирующую роль усыпальницы, допускалось включение в оформление объекта произведений искусства, живописи, скульптуры, инкрустаций, а также внедрение в структуру сооружения развитой музейной части. То есть с самого начала Мавзолей мыслился как многофункциональный объект идеологического воздействия на народные массы всеми возможными средствами. Конкурс, заявленный к проведению в три этапа, собрал самые разные идеи по увековечению памяти Ленина в виде монументального сооружения для его «жизни после жизни» и был сведен на нет. Разработка финального проекта вечного Мавзолея из гранита через три года была поручена Щусеву, автору двух его предыдущих версий, уже оправдавших себя в деле и получивших одобрение руководства.

Народный конкурс 2020-го и вовсе не состоялся — Союз архитекторов России был вынужден его отменить через несколько дней после объявления из-за разразившегося скандала. Он стал прямым свидетельством того, что тема не просто актуальная — она обостренная и болезненная, а значит, требует осмысления, как минимум культурологического.

События того времени показали, что Мавзолей продолжает оставаться главным символом социалистической эпохи, точнее, фетишем компартии в ее самом бескомпромиссном проявлении, проповедующем сталинизм и непримиримость ко всем иным. На политической арене эта позиция официально никак не проявлена, поскольку в цивилизованном мире считается мало приличной. Похоже, конкурс, объявленный миролюбивым творческим союзом, не представляющим угрозы, стал поводом для выплескивания подавленной агрессии и ненависти, накопившихся за постсоветское время.

Отзывы на безобидный призыв вступить в дискуссию на тему — как и в каком качестве сохранить Мавзолей в случае предания останков Ленина земле — начались на следующий день после анонсирования конкурса и публикации его программы в открытых источниках. Они поражали не только мракобесием, но и орфографией. На адрес электронной почты конкурса пришло 200 писем с единственным матерным словом в каждом письме. В других отправлениях содержались угрозы повесить, расчленить и сжечь на Красной площади организаторов конкурса.

Союз архитекторов стали обвинять в экстремизме. Слухи, один нелепее другого, разнеслись по стране, новость попала на первую строку «Яндекса». Всерьез обсуждались две противоположные версии, что конкурс — провокация со стороны США или, напротив, «кремлевский вброс» с целью выявить реакцию населения. Представители коммунистической партии, включая ее лидеров, не проявлявших заметную активность в последние годы, оживились и стали угрожать Союзу архитекторов разгоном с уголовными сроками. Центральные каналы средств массовой информации вцепились мертвой хваткой в горячую новость, не обременяя себя аналитикой, но распространяя самые махровые слухи и экстравагантные домыслы.

Все измышления, прозвучавшие и опубликованные осенью 2020 года и в официальной прессе, и в соцсетях, свидетельствуют о том, что их авторы не ознакомились с программой и условиями конкурса, не стали утруждать себя попытками хоть немного вникнуть в его цели и задачи. Архитекторов обвиняли в том, что они собираются превратить Мавзолей в «Макдоналдс», по другой версии — в овощехранилище. Были и другие идеи, непонятно откуда взявшиеся. Например, утверждение, что конкурс объявлен с целью переоборудовать Мавзолей в общественный туалет. Похоже, что авторы опусов дали волю своей буйной фантазии, освобожденной как джин из бутылки магическим заклинанием «Мавзолей Ленина». Воистину «Сон разума рождает чудовищ».

Все это наводит на мысль, что Мавзолей можно сравнить с хранилищем неизученных энергий, которые при малейшем прикосновении к святая святых вырываются наружу, пытаясь отравить все живое. Похоже, что силы, подпитываемые этими энергиями, малочисленны, но крайне враждебны всему миру, не соблюдающему догматов поклонения их кумирам.

Среди обличителей конкурса были не только представители компартии и обслуживающие их ресурсы, но и рядовые граждане. Их малое число с лихвой перекрывалось агрессией и скандальностью высказываний с применением ненормативной лексики.

Удивляет не только полное отсутствие навыка в проведении общественных дискуссий в масштабе страны, но и какого бы тони было желания его приобрести. Ведь во всех обличительных публикациях сквозило нечто общее, похожее на желание подпрыгнуть повыше и подать голос громче, чтоб заметили наверху. Ситуация полной безнаказанности только подогревала истерию, которая в результате и привела к закрытию конкурса. Союз архитекторов, несмотря на то что сторонников конкурса, публично заявлявших свою позицию, было значительно больше, чем противников, счел разумным прекратить нелепую «бурю в стакане воды».

Международная реакция на конкурс оказалась и вовсе обескураживающей. Американский художник Дэвид Датуна поделился своей мечтой воспроизвести фрагмент Кремлевской стены с Мавзолеем в Вашингтоне и сделал коммерческое предложение — первоначальный взнос в миллион долларов США за мумию Ленина: «Сегодня атрибуты в виде Мавзолея и Ленина больше нужны США, чем России. Построить второй Мавзолей несложно, а вот заменить Ленина нельзя, поэтому я предлагаю его купить и готов собрать на это любые деньги», — сообщил в своем обращении Датуна. Не получив отклика на свое предложение, он заявил о намерении работать со спонсорами, пока не наберется достаточная сумма, например, миллиард долларов.

Мысль о возможности такого поворота в «жизни после жизни» вождя мирового пролетариата, конечно, кощунственна, но сам сюжет подсвечивает различие в менталитете зарубежных и отечественных фанатов Ленина. Американский художник, носитель сознания характерного для «мира наживы и чистогана» пытается заполучить свой фетиш любой ценой, готов вложить в свой план все имеющиеся и даже пока отсутствующие ресурсы.

Наши соотечественники не мыслят финансовыми категориями и не стремятся к буквальному владению святыней. Она у них в сердцах и головах. Однако при малейшем прикосновении к ней в формате недоступном их пониманию, что-то прорывается вовне потоком нецензурной брани и другими проявлениями нетерпимости. Воистину, два мира — два кумира.

Напрашивается очевидный вывод: российское общество сегодня не готово к дискуссии о будущем Мавзолея. Наиболее заинтересованная в этой теме сторона не желает и слышать о неизбежном. Всякий, кто затронет болезненную тему, — враг и провокатор, а значит, должен быть уничтожен. Как учил Ильич — кто не с нами, тот против нас. Никаких дискуссий — только классовая борьба! Этот опыт можно считать уроком истории. В очередной раз мы убедились, что главные проблемы живут внутри нас, в наших умах. Нет такой внешней силы, которую бы ни преодолел русский человек, но собственных демонов он победить никак не может. Среди критиков конкурса были в основном люди старших поколений, но встречались и вполне молодые функционеры, которым нужно было продемонстрировать свой патриотический настрой, точнее то, что они под этим подразумевают.

Отдельная тема — насколько разными могут быть трактовки понятий, казалось бы, не вызывающих вопросов в цивилизованном мире. Что такое патриотизм и национальное достоинство — принятие собственной истории с целью не повторять совершенных некогда ошибок или голословное волевое настаивание на том, что никаких ошибок не было? Что такое уважение к исторической памяти — поиск и осмысление реальных фактов, попытки понять движущие силы трагических событий прошлых лет или их искажение, вплоть до полного сокрытия, если они выглядят слишком нелицеприятно? Допустимо ли переписывание истории, «исправлением» шокирующих фактов с учетом конъюнктуры нового времени? Казалось бы, ответы на эти вопросы очевидны, и только в ситуации, когда не проявлены ценности гуманизма и не сформулирована национальная идея, почва становится зыбкой и подвижной, удобной для строительства королевства кривых зеркал, что и подтвердила история несостоявшегося народного конкурса.

Мавзолей есть, был и, видимо, всегда будет беспрецедентным по своему влиянию архитектурным памятником, который обрел власть метафизического символа времени и мощных энергий, сотрясавших Россию на протяжении XX века. Их концентрированный осадок осел в небольшом и вполне шедевральном сооружении на Красной площади. Его смысл, изначально многозначный, со временем, с течением истории страны становится только глубже.

На обложке: Празднование 1 Мая. Парад физкультурников, 1975 © О. Иванов, ТАСС

• Фото:Авторские права указаны в подписях изображений