Ирония, шутка и сюжет как обязательные условия

• Текст:Арина Вырва
  1 сентября 2026
• Добавить в кабинетДобавлено в кабинет

В качестве точки отсчёта или критерия, на основе которого объединены следующие архитектурные объекты, лежит постмодернистское кредо учёного, теоретика культуры Умберто Эко, постулирующее возможности возрождения сюжета под видом цитирования других сюжетов, иронического переосмысления фрагментов прошлого, коллажности, сочетания проблемности и занимательности [1], прочтению архитектуры как сложного текста [2], полного посылов на разных уровнях. И в отличие от предыдущего высказывания, выстраиваемого общими, базовыми элементами, вносящими свой смысл и дарящими ассоциации, тут рождается сюжет как определённая история, на которую невозможно не реагировать.

Своеобразная сюжетная игра разворачивается на фасаде жилого дома в Брюсовом переулке, 19 (архитектурная мастерская «Алексей Бавыкин и партнёры», А. Бавыкин, М. Марек, Г. Гурьянов, при участии Ю. Раневой и Д. Травникова; 2003–2007) [3]. Авторы проекта отмечают, что вместо новодельного восстановления фасада на месте снесённого дома сделали новый геометричный ломаный объём, украшенный «деревянным» ордером [4]. В действительности получилось здание с остеклённым внутренним атриумом, фасады которого расчерчены гигантскими экспрессивными изображениями древесных стволов, — колоннами из иранского известнякового камня, активно взаимодействующими со стеклянной плоскостью. Над ними подразумеваются капители — кадки с настоящими растениями и деревьями, стоящими на углублении верхней фасадной плоскости (лоджии, венчаемой сильно вынесенным вперёд карнизом, превращённым в навес-козырёк). Таким образом, как отмечает архитектурный критик Елена Гонсалес, архитектор воспроизводит традиционную ордерную архитектуру в жанре «нарисованного фасада», подчёркивая её декоративность [5]. Алексей Бавыкин считает, что эти «деревья» задают игру зрителю: кто-то воспринимает их деревьями, а кто-то понимает, что они являются чисто декоративным модифицированным накладным ордером [6]. Искусствовед Юлия Тарабарина указывает, что капитель, поросшая растительностью, является возвращением колонны к протоформе — дереву [7], а Григорий Ревзин сравнивает эти колонны с «новыми русскими», «медвежьими» капителями (капители именно такие, потому что на фасаде задан лес) с колоннами испанского архитектора Антонио Гауди в парке Гуэль (1900–1914) [8]. Другие исследователи видят в «колоннах» тополя, прорастающие из фундамента [9]. Помимо игры со «стволами колонн» в здании задумана ещё одна смысловая игра на противоречие: «живые» капители никак не могут быть опорой верхней части здания, ввиду чего привычная конструкция подвергается деконструкции. В этом видится намёк на размышление о классическом вечном и быстротечном настоящем. Каменная «древесная кора» покрывает также балконы с металлическими ограждениями в виде деревьев (своеобразная отсылка к природной орнаменталистике модерна), рассредоточенных в шахматном порядке по гладкому полукруг лому дворовому фасаду. Выгнутый вперёд левый угол здания, подчёркивая излом переулка, обращается к конструктивизму и соседнему зданию архитектора Алексея Щусева. Дом играет на контрасте между геометричными объёмами и спокойным натуральным мотивом фасада, подражающим природе [10]. Юлия Тарабарина утверждает, что «древесный дом» предлагает особый сюжетный путь интеграции в окружающую застройку. Его фасад является своеобразной архитектурной картиной, изображающей сквер с тополями, и превращён в декорацию-ширму, примиряющую криволинейные плоскости нового здания с соседними домами [11]. Автор проекта, Алексей Бавыкин, так иронично описал проект: «Посадим три тополя на Брюсове — по-московски, прямо из фундамента будет расти этот каменный самосев, вызывающий сильнейшую аллергию у ценителей московской старины» [12].

Зданием необычной Z-образной формы, светлые травертиновые фасады которого полны проигрывания архитектурных сюжетов — фрагментов исторических зданий, является жилой дом в Хилковом переулке, 5/43 Никиты Бирюкова и архитектурной мастерской «Группа АБВ» («Особняк в Хилковом переулке»; П. Железнов, О. Алешина, О. Морозова, В. Сергеева; 2006–2007 / 2008). Идея здания, как отмечает Павел Железнов, один из авторов проекта, состоит в том, чтобы во внешнем облике отразились исторические вехи стихийного развития архитектуры, как если бы этот дом стоял тысячу лет и его фасад постоянно изменялся [13]. И поэтому среди сетки вертикальных рядов больших окон и стеклянных эркеров на гладкой поверхности возникают небольшие скульптурные фрагменты классического декора, утопленные в плоскость фасада и выполненные из шамотной керамики. Та же идея декоративных вставок будет развита в проектах архитектурного бюро «СПИЧ».

Но, конечно, самыми скандальными, иронично кричащими и абсурдистскими являются два дома архитектурной мастерской Сергея Ткаченко: жилой комплекс «Патриарх» и Дом-яйцо, в которых «поэтика издевательского китча проведена с редкой последовательностью и изобретательностью» [14].

Работы по проектированию и строительству жилого комплекса «Патриарх» велись с 1997 по 2002 год архитекторами Сергеем Ткаченко, Олегом Дубровским при участии Ильи Вознесенского, Алексея Кононенко, Веры Самородовой («Обледенение архитекторов»), Михаила Лейкина («СПАР», «Экопроект +», при участии Е. Грицкевич, О. Скумс, Е. Шмелёвой, студия «Стороны»; Ермолаевский пер., 15/44) [15]. Это гигантское жёлто-белое здание, состоящее из разных соподчинённых друг другу объёмов, пирамидальное по силуэту, ассоциативно напоминающее абрисы московских высоток и древнерусских шатров, полное пластических деталей, украшающих фасад. Ввиду соседства с жилыми домами рубежа XIX–ХХ веков и городской застройки 1950-х годов здание решено было построить на сочетании классицизирующего декора и современного конструктивного решения [16]. Архитектор Сергей Ткаченко отмечает, что при создании проекта авторы шли по пути фрагмента, то есть по пути создания коллажа из канонических деталей, взятых из трактата итальянского архитектора Джакомо да Виньола (ордера и другие классические декоративные элементы), и фрагментов классических пространств (например, венчающая классическая галерея). Принципом работы являлось следование контексту и принятой концепции московского историзма, к которой авторы относились иронично. Ирония, как считает архитектор, создаёт дистанцию и является «парадоксальным прочтением традиционной логики и её нарушением, к которому следует подходить серьёзно» [17]. Здание имеет четыре разных фасада, что целесообразно, если оно хочет соответствовать контексту. Со стороны Патриарших прудов его угол закруглён, вынесен над тротуаром и покоится на трёх декорированных массивных колоннах со свисающими крупными фестонами. Гигантские волюты над грубыми пилонами, бетонные, но картонные по ощущению, сдвоенные полуколонны и ажурные решётки французских балконов и эркеров украшают фасад по Малой Бронной. Со стороны Ермолаевского переулка «Патриарх» вонзается в соседнее здание Московского архитектурного общества, спроектированное Дмитрием Марковым (1912–1915). После карниза, венчающего шестой этаж со стороны Малой Бронной, плоскость стены уходит внутрь, угол поднимается раскрепованным фризом, и изнутри начинает уступами вырастать башня. С Садового кольца виден повёрнутый под углом к Малой Бронной призматический объём, обрамлённый узкими белыми полуколоннами. Этот объём сочленяется с цилиндром, сужающимся с каждым новым ярусом. Его нижние ярусы украшены разработанными карнизами и пилястрами, выше появляются полукруглая балюстрада, фриз с дентикулами и скульптурные группы. На ярус выше дана колоннада, по которой антаблемент тянется без раскреповки, обрамляет цилиндрический объём и переходит к малому цилиндру, венчаемому металлической крышей в стиле хай-тек, выходящей в сторону Патриарших прудов. Архитектор Кирилл Асс назвал её фигурой, напоминающей моллюска [18]. Из неё поднимается «вавилонско-борроминиевский аккорд» барочного восьмерика с люкарнами [19]. Венчает пластическую композицию железная конструкция — цитата Башни III Интернационала Владимира Татлина, служащая чем-то вроде шпиля. В итоге целиком здание является одновременно и интерпретацией мотива гротеска [20], и насмешкой над стереотипами новорусского жилья. Дом олицетворяет безграничность возможностей, приоритет личного и триумф индивидуального [21]. Это здание не собрало однозначных оценок за или против, мнения и отношения к нему выстроились самые противоречивые [22]. Но самую последовательную и пристальную критику зданию дал Кирилл Асс, назвав его «необозримым перечислением неточностей, непопаданий и нелепостей с невнятной формой, вялыми искривлениями, неясными намёками, дробностью декора и повторением всех компромиссов, присущих объекту насмешки» [23]. Для горожан он стал диковиной, посмотреть на которую стекаются не только местные жители, но и гости столицы. Объект-аттракцион вызывает самые неоднозначные реакции: от смеха по поводу его нелепости и странности до подавленности от непонимания нагромождений всего архитектурного и декоративного. Очень быстро этот архитектурный объект стал предметом всех путеводителей и светских бесед. Сейчас он является полноправным слепком эпохи, когда возможно было практически всё.

Жилой комплекс на улице Машкова, 1/11, он же Дом-яйцо, спроектирован архитектурной мастерской Сергея Ткаченко («Натал», С. Ткаченко (рук.), О. Дубровский, С. Ануфриев, В. Бельский, С. Белянина, И. Вознесенский, Е. Капалина, А. Кононенко, М. Лейкин, Г. Николашина, В. Чулкова, при участии студии «Стороны»; 1998–2002) [24]. Идею Дома-яйца Сергей Ткаченко придумал в 1998 году. Проект делала группа «Обледенение архитекторов» (И. Вознесенский, А. Кононенко, В. Самородова и А. Шевченко) [25]. Сначала это был проект 12-этажного родильного дома в Вифлееме, но его строительство не осуществилось. Потом его планировали построить на Патриарших прудах, где вместо него построили дом «Патриарх». И, наконец, уже двухэтажным особняком его возвели на улице Машкова [26]. На этом участке нужно было спроектировать большой восьмиэтажный жилой дом, а в его правой части, на небольшой территории, которая граничит с детским садом, хотели возвести небольшую постройку с апартаментами [27]. Здание представляет собой пластический объём в форме яйца, опирающийся на гигантские волюты-ножки, напоминающие контрфорсы. Оно имеет массивный рустованный белый цоколь, прорезанный круглыми окошками с большим акцентированным замковым камнем. Тело здания отделано красной керамической плиткой, штукатуркой, медью и ритмично прорезано утопленными в плоскость стены окнами и лоджией, подчёркнутыми белыми выступающими карнизами. Венчает здание покатая крыша — купол с россыпью мансардных окошек, под большим выступающим карнизом которого располагается маленький балкончик, обращённый во двор. Формы верхних окон повторяют изгиб остеклённого фронтона и волны арочных окон первых этажей здания рядом. В соотношении красного фона и белых деталей читаются отсылки к мотивам русского узорочья. Это дом — своеобразный манифест и авторское высказывание. Он похож на яйцо Фаберже, увеличенное во много раз, и одновременно напоминает Кутафью башню [28]. Можно считать этот дом провокацией, шуткой, можно говорить о расширении границ архитектуры и выхода за её пределы, о новой степени свободы, а можно критиковать за несоответствие первоисточнику или дисгармонию пропорций, но главное в нём, как отмечает архитектор, — это характер, впечатление и ассоциации, которые он рождает [29]. Автор проекта, Сергей Ткаченко, в одном из интервью утверждал, что данный объект обозначил завершение его стилистических попыток постмодернизма [30].

Гибридным постмодернистским сплавом исторического сюжета, в котором одна стилистика переходит в другую, можно считать жилой дом на Большой Пионерской, 20 («СПАР», С. Ткаченко (рук.), О. Дубовская, Е. Грицкевич, О. Скумус, М. Лейкин, Т. Беликова; 1998–2000) [31]. В нём как будто совмещены и регулярная застройка московских улиц начала прошлого века со скошенным углом и входной группой, оформленной простыми белыми колоннами, и особняк, полный черт европейского модерна («волна» фасада и крыши, мозаичные панно, отделка натуральным материалами), и доходный дом в стилистике рационального модерна.

^{[1] Маньковская Н. Б. Париж со змеями (Введение в эстетику постмодернизма). М. : ИФРАН, 1995. С. 34; Эко У. Имя розы. М. : Книжная палата, 1989. С. 461.
[2] См.: Эко У. Отсутствующая структура. Введение в семиологию. СПб. : Симпозиум, 2006.
[3] См.: Жилой дом в Брюсовом переулке // Другая Москва : [сайт]. URL: http://www.drumsk.ru/arch/detail.php?ID=4641 (дата обращения: 20.04.2026); Петухова Е. Г. Свобода интерпретаций. Алексей Бавыкин. Жилой дом в Брюсовом переулке // SPEECH : журнал. 2008. № 1. С. 136–143.
[4] См.: Жилой дом-апартаменты с подземной автостоянкой в Брюсовом переулке // Archi.ru : [сайт]. URL: https://archi.ru/projects/russia/246/zhiloi-dom-apartamenty-s-podzemnoi-avtostoyankoi-v-bryusovom-pereulke (дата обращения: 20.04.2026).
[5] Гонсалес Е. Дом-апартаменты в Брюсовом переулке // Проект Россия : журнал. 2007. № 43. С. 110–115. Савкин К. М. Эволюция ордера. Два жилых дома мастерской Алексея Бавыкина // Архитектурный Вестник : журнал. 2007. № 3 (96). С. 118–123.
[6] Тарабарина Ю. В. Дикий ордер // Archi.ru : [сайт]. 2007, 16 апр. URL: https://archi.ru/russia/3757/dikii-order. (дата обращения: 20.04.2026).
[7] Ревзин Г. И. Медвежий ордер. Григорий Ревзин о доме с колоннами в виде деревьев // Коммерсантъ Weekend : журнал. 2008. № 15. С. 63.
[8] Коробьина И. М. Новая Москва 4. Гид по архитектуре Москвы и Московской области 1987–2007. М. : Центр современной архитектуры, 2007. С. 74.
[9] См.: Каталог выставки «Алексей Бавыкин» / сост. В. Кирпичёв, Л. Кирпичёва. М., 2007. С. 54–65.
[10] Тарабарина Ю. В. Памятник тополю. В Брюсовом переулке строится жилой дом с уникальным фасадом из каменных «деревьев» // Archi.ru : [сайт]. 2006, 19 июня. URL: https://archi.ru/russia/1991/pamyatnik-topolyu. (дата обращения: 20.04.2026).
[11] Малинин Н. С. Алексей Бавыкин. Что делают ньюсмейкеры? // Проект Классика : журнал. 2003. № 8.
[12] Лындина М. Дом с архитектурным сюжетом // Archi.ru : [сайт]. 2011, 19 дек. URL: https://archi.ru/russia/37887/dom-s-arhitekturnym-syuzhetom (дата обращения: 20.04.2026).
[13] Цитата Григория Ревзина. См.: Ревзин Г. И. Между СССР и Западом // Archi.ru : [сайт]. 2008, 14 июля. URL: https://archi.ru/russia/7019/mezhdu-sssr-i-zapadom-grigorii-revzin (дата обращения: 20.04.2026).
[14] См.: Жилой дом «Патриарх» // Другая Москва : [сайт]. URL: http://www.drumsk.ru/arch/detail.php?ID=1074 (дата обращения: 20.04.2026); Архитектор Сергей Ткаченко. Человек эпохи перемен. Москва, Екатеринбург: TATLIN, 2024. С. 154–164.
[15] Жилой дом «Патриарх» // Проект Россия : журнал. 2002. № 24. С. 20–25; Малинин Н. С. Яйцо в лесах. «Обледенение архитекторов» размораживает стройку // Штаб-квартира : журнал. 2004. № 9.
[16] Ревзин Г. И. Стройка. Дом «Патриарх» // Проект Классика : журнал. 2001. № 2.
[17] Асс К. Б. Обман зрения // Проект Россия : журнал. 2002. № 24. С. 33–35.
[18] Жилой дом «Патриарх» // Проект Россия : журнал. 2003. № 27. С. 88–89.
[19] См.: Микулина Е. В. Азбука классики // Проект Россия : журнал. 2002. № 24. С. 18–19.
[20] См.: Парамонова Д. В. Грибы, мутанты и другие: архитектура эры Лужкова. М. : Strelka Press, 2013. С. 32.
[21] С «битвой» мнений можно ознакомиться здесь: Малинин Н. С. Архитектура Москвы 1989–2009. М. : Улей, 2009. С. 160–163; Кабанова О. На углу у патриарших // Другая Москва : [сайт]. 2002, 13 мар. URL: http://www.drumsk.ru/arch/detail.php?ID=1074 (дата обращения: 20.04.2026); Дудин С. Патриаршие пруды ХХI века // Другая Москва : [сайт]. 2001, 1 июня. URL: http://www.drumsk.ru/arch/detail.php?ID=1074 (дата обращения: 20.04.2026); Визель М. Я. Кто разрешает уродовать центр Москвы // Другая Москва : [сайт]. 2003, 13 апр. URL: http://www.drumsk.ru/arch/detail.php?ID=1074 (дата обращения: 20.04.2026); Тарханов А. Шаги хрякостроя. Дом «Патриарх» сочли достойным музея // Коммерсантъ : газета. 2002, 2 июля. URL: https://www.kommersant.ru/doc/330302 (дата обращения: 20.04.2026).
[22] Асс К. Б. Обман зрения // Проект Россия : журнал. 2002. № 24. С. 33–35.
[23] См.: Жилой дом на улице Машкова // Проект Россия : журнал. 2003. № 27. С. 87.
[24] Архитектор Сергей Ткаченко. Человек эпохи перемен. Москва, Екатеринбург : TATLIN, 2024. С. 114–121.
[25] См.: Ревзин Г. И. Яйцо и Возрождение. Григорий Ревзин о самом чудаческом доме современной Москвы // Коммерсантъ Weekend : журнал. 2008. № 9. С. 79.
[26] Почему Дом-яйцо стал символом лужковской архитектуры. Краевед Денис Ромодин рассказывает о зданиях в Москве, которые можно назвать архитектурными символами нашего времени. В первом выпуске — Дом-яйцо на улице Машкова // The Village : [сетевое издание] (заблокировано Роскомнадзором). 2014, 21 апр. URL: https://www.the-village.ru/city/modern-architecture/140645-dom-yaytso (дата обращения: 05.05.2021).
[27] См.: Ревзин Г. И. Яйцами по авангарду // Проект Классика : журнал. 2003. № 7.
[28] Цитата архитектора Сергея Ткаченко. См.: Малинин Н. С. Архитектура Москвы 1989–2009. М. : Улей, 2009. С. 156–159.
[29] Матвеев О. «Никто не заказывал, и мы резвились»: история московского Дома-яйца от его создателя // Мослента : [сетевое издание]. 2020, 27 июля. URL: https://moslenta.ru/urbanistika/nikto-ne-zakazyval-i-my-rezvilis-istoriya-moskovskogo-doma-yaica-ot-ego-sozdatelya.htm (дата обращения: 20.04.2026).
[30] См.: Григорьев Ю. П. МНИИТЭП как основа архитектурной политики массового индивидуального строительства в Москве // Архитектура, строительство, дизайн : журнал. 2001. № 3 (25). С. 2–7; Архитектор Сергей Ткаченко. Человек эпохи перемен. Москва, Екатеринбург : TATLIN, 2024. С. 132–137.}