Институт библиотековедения им. В.И. Ленина

• Текст:Николай Васильев
  21 июля 2026
• Добавить в кабинетДобавлено в кабинет

Проект института библиотековедения рождался в 1927 году как дипломный проект на архитектурном факультете Всероссийских высших художественных мастерских (ВХУТЕМАС) в Москве под руководством архитектора Александра Веснина. К этому времени Иван Леонидов уже сам преподавал, участвуя также в работе редакции и художественном оформлении журнала «Современная архитектура» («СА»), где и был опубликован его диплом, став очень заметным явлением раннесоветской авангардной архитектурной мысли. И талант и работоспособность Леонидова как архитектора-визионера, графика и педагога к тому моменту стали очевидны всем. 1927 год — это золотое время Общества современных архитекторов (ОСА), время больших и громких архитектурных конкурсов, первой выставки современной архитектуры (где проект Леонидова был представлен), целой плеяды молодых зодчих, среди которых Леонидов был звездой.

Очень важным, если не определяющим, стало то, что разработка проекта шла во время конкурса на здание Библиотеки им. В. И. Ленина, в котором участвовали крупнейшие архитектурные силы страны: академисты Владимир Щуко и Владимир Гельфрейх вырвали победу у братьев Весниных, Даниила Фридмана, Александра Никольского, Алексея Щусева, Ивана Рерберга, Дмитрия Маркова и других. Кроме лидеров авангарда, среди участников конкурса был представлен практически весь стилистический спектр, в том числе и крупные зодчие-практики дореволюционной выучки. В самом же конкурсном задании, буквально в тени огромного книгохранилища на шесть миллионов томов, таился и научный институт — тот самый институт библиотековедения. Участники конкурса не то чтобы совсем проигнорировали эту часть проектного задания, но явно уделили ей меньше внимания. Леонидов же сделал её основной темой своего проекта.

В сдвоенном номере журнала «Современная архитектура» (№ 4–5, 1927), посвящённом десятилетию Октябрьской революции, сразу после программной статьи Моисея Гинзбурга о конкурсном проекте Дворца труда братьев Весниных (1923), напечатан проект Ивана Леонидова (с. 119–124). Первый и единственный раз учебному проекту уделяется в журнале столько внимания! Он печатается полностью, без комментария рядом. Кроме того, в предшествующей проекту программной статье «Итоги и перспективы» Моисей Гинзбург делает акцент на его значимости: «Методологически чрезвычайно интересной работой, заслуживающей внимательного рассмотрения, является для нас работа И. И. Леонидова „Институт библиотековедения имени Ленина“. Среди всех остальных экспонированных на выставке СА работ она выделяется своеобразием своего подхода. Блестяще выполненная в ряде тонких графических рисунков и в макете, чётко обрисовывающем её смелое архитектурно¬ пространственное решение, работа эта более всего ценна для нас как категорический прорыв той системы приёмов, схем и элементов, которые неизбежно становятся для нас общими и обычными, в лучшем случае являясь результатом единства метода, а в худшем — нависая угрозой стилевых трафаретов. Оставаясь работой принципиально нашей, „Библиотека“ Леонидова в то же время приводит к чисто пространственному архитектурному разрешению, уводящему от традиционных решений здания и приводящему к реорганизации самого представления о площади и городе, в которых это здание могло бы появиться».

В журнале развороты с проектом Института библиотековедения скомпоновал не сам архитектор, а Алексей Ган: фотографии макета, чертежи основных проекций (планы, разрезы), перспективные виды и пояснительную записку. Сам Иван Леонидов подаёт свой проект следующим образом: «ЦЕЛЬ. При максимальных возможностях техники ответить на запрос современной жизни. ТЕМА. Институт Ленина, коллективный научный центр Союза ССР. МЕСТО РАСПОЛОЖЕНИЯ. В условиях развития нового города. Ленинские горы. Москва. СОСТАВНЫЕ ГРУППЫ. Библиотека на 15 миллионов томов книг с 5 читальными залами вместимостью от 500–1000 человек и институтом библиотековедения. Аудитории вместимостью от 250 до 4000 человек. Научный театр (планетарий). Исследовательские институты для изолированной научной работы. МЕХАНИЗАЦИЯ. Библиотека. Подача книг читателю и обратно в книгохранилище происходит по вертикальной и горизонтальной конвейерным системам. Автоматический запрос из зала каталогов передаёт требуемую книгу по конвейерной системе в читальный зал. Аудитории. Шар, делённый на секторы подвесными движущимися перегородками, даёт требуемое количество аудиторий. На 4 000 человек используется весь объём, на меньшее количество шар последовательно делится на требуемые сектора. Планетарий — научный оптический театр — получается при устройстве шторы-экрана в шаре. Шар также служит трибуной при массовых действиях, когда одна половина его открывается, а стены и места входят в остающуюся половину. Подъём в аудитории происходит по конвейерам системы элеваторов. Исследовательские институты, связь с аудиториями и читальными залами выполнена при помощи целого ряда устройств: телефона, радио и радиоотображающих приспособлений. При таком устройстве весь научный коллектив института может вести одновременно одну работу. Связь с Москвой осуществлена посредством аэротрамвая, с центральным аэродромом — подвесной дорогой. Связь с миром — мощной радиостанцией. МАТЕРИАЛ. Стекло, металл, железобетон» («СА», № 4–5, 1927, с. 120).

Что же такого важного в этом архитектурном замысле, кроме очевидной сложности, если не невозможности практической реализации в условиях конца 1920-х годов? Во-первых, освоение простых, определяемых функциональной логикой форм — шара и приз¬ мы, — в их художественном противопоставлении другу-другу и ландшафту. Во-вторых, изучение возможностей новых строительных конструкций — металлических ферм, остеклённых оболочек, тросов и шпренгелей. В-третьих, переосмысление даже такого, казалось бы, нового для 1927 года типа здания, как научный институт. Для технократического советского планирования сама идея научного института как коллектива с материальной базой для решения конкретной прикладной задачи в области естественных или гуманитарных наук, была не менее важна, чем идея комбината в промышленности. Здесь же институт библиотековедения в видении Ивана Леонидова выступает метаинститутом, призванным аккумулировать и распространять научную информацию. В послевоенные годы таким станет ИНИОН АН СССР, так же известный своей архитектурой. Согласно Леонидову шаровой зал аудитории на 4 000 мест был трансформируемым: его форма позволяла использовать проекции звёздного неба в работе планетария, а для массовых собраний, митингов и одновременно индивидуальной работы каждый ряд можно было представить как череду индивидуальных кабинок, открытых центральному пространству и свету, но изолированных от соседей. Гигантизм и чистота формы не могут не напомнить тут проект Национальной библиотеки Франции, выполненный знаменитым визионером-неоклассиком Этьеном-Луи Булле в 1785–1788 годах. В его замысле главную роль играл гигантский перекрытый цилиндрическим сводом зал со ступенчатыми антресолями по бокам.

В следующем номере «Современной архитектуры» (№ 6, 1927, с. 185) публикуется проект Виктора Пашкова, однокурсника Леонидова, Библиотеки имени В. И. Ленина с читальным залом в виде положенного горизонтально цилиндра (отчасти возвращая идею Леонидова к образам Булле) и вертикальной пластиной книгохранилища. Такая конфигурация не могла не появится как реакция на леонидовский проект, разработку которого Пашков не мог не видеть.

Хранение книг организовано у Леонидова в вертикальном механизированном хранилище — это узкая пластина. Предвидя конструктивные сложности узких и тонких небоскрёбов (проблему, которая станет актуальной через 100 лет, например, на манхэттенских стройках), Леонидов предлагает использовать шпренгели-растяжки. Архитектор Кирилл Афанасьев, учившийся во ВХУТЕИНе чуть раньше, чем Иван Леонидов, так вспоминал этот проект: «Ваня делает диплом — там нет ни одного кирпича. Он делает что? Он делает башню металлическую, высокую очень. Делает он её почему? Чтобы конвейер, доставляющий книги к столу, был беспересадочен. Маленькое пространство, лифт, и прямо на лифте вниз, а не то, что по коридору, здесь перегрузка вниз и так дальше. <...> Слишком высоко здание, металл, он всю свою композицию строит на прогрессивных конструкциях». на Ленинские горы, явно рассчитанную на подобный рельсовый транспорт. он погнётся как-то, он делает шпренгель, зигзаг такой. Усиливает очень тянутую вертикаль против деформации изгиба открытым шпренгелем. <...> Шар-аудитория тоже функциональная вещь, то есть чаша аудитории покрыта куполом, она рождается функционально, это большая вещь. Чаша стоит на одной точке неустойчиво, он делает на растяжках. Всюду металл, стекло. То есть он всю свою композицию строит на прогрессивных конструкицях».

Механизация у Леонидова становится во главу всего замысла — это не только трансформация зала, но и транспорт: лифты-патерностеры (в 1927 году как раз будут пущены в здании Госторга на улице Мясницкой), механические транспортёры для доставки книг прямо к рабочим местам читального зала и, наконец, аэро¬ трамвай — что-то типа лёгкого метро и монорельса, линию которого Леонидов показал и в макете, и в чертежах генерального плана. Примечательно, как в 1935 году Константин Мельников в эскизном проекте «Лужников» показывает спиральную рампу для моста через Москва-реку на Ленинские горы, явно рассчитанную на подобный рельсовый транспорт.

Трансформация зала, искусственное его затемнение и использование потолков для проекций предвосхищает многочисленные проекты рубежа 1920–1930-х годов: синтетического театра, театра массового действа, даже Дворца Советов Моисея Гинзбурга, Михаила Минкуса, Александра Гринберга и других ведущих советских зодчих. В какой-то степени проект Леонидова открыл возможность использования простых, неусложнённых геометрических форм, не сложных секторных, трапециевидных или сегментных, а сферы, причём остеклённой.

Во многом предвосхищая проекты Леонидова — уже не учебные, а конкурсные, визионерские, — редакция журнала «СА» в № 3 1926 года, в статье «Стекло в современной архитектуре», признавая нехватку, а то и просто невозможность закупки и использования стекла на практике, заявляет: «Современная архитектура как новая система архитектурного мышления становится непреложным фактом. Год за годом, страна за страной прибавляют новое звено в этой системе, чеканят то, что вчера ещё было бесформенным, уточняют принципы, приёмы и методы, только что бывшие подсознательными и расплывчатыми. Перед нами — совершенно новые методы организации пространства, новый современный план, чётко членённый и открытый, новое понимание стены и отверстия в их качественных и количественных соотношениях, иные конструктивные системы сооружения при новых строительных материалах и научном изучении старых, употребляемых до сих пор кустарно и хаотично; перед нами — неизвестная до сих пор максимальная рабочая активность всех без исключения частей сооружения, всех деталей наружного и внутреннего оборудования. Вместо спящего инертного каменного массива-монумента — гибкий, динамический, напряжённый и разумный организм. Но это видят ещё немногие».

Дипломный проект Леонидова в какой-то степени проложил дорогу «космическим» и футуристическим проектам — курсовым и дипломам ВХУТЕИНа. Через год после Леонидова защищает свой дипломный проект «Летающий город» Георгий Крутиков (руководитель — Николай Ладовский). В нём — грозди жилых ячеек, соединённые не просто коридором, но коридором-кольцом на орбите Земли. Параболоид, крона с плодами, в каждом — гроздь семян в кольцах. Вот выход человека из колыбели. Вот движется автономная ячейка-транспорт (беспилотная, как сказали бы сейчас мы) по не освоенному до сих физическому принципу. Однако формула Константина Циолковского, как проза жизни, и тут приземлит мечту обратно (как и критика, — на носу пятилетка и другие задачи). Нет, Крутиков будет строить и дома и школы, но больший вклад внесёт в изучение старого, в охрану наследия предков.

В том же, 1928 году, в осеннем семестре, Николай Соколов (из мастерской Александра Веснина) делает курсовую «Курортная гостиница». «Так берите природу всем телом, а главное руками! Руками! Руками!» — провозглашает архитектор на вводных листах поданного в виде коллажа проекта. На склоне в Мацесте, в посаженной роще, архитектор расставляет круглые кабинки номеров, будто грибы, поднятые на ножках. Отдельно — подземная улица: тоннель ведёт к механизированному обеденному залу фабрики-кухни с двумя перекрещенными столами и лентой транспортёра вместо официантов. Проект донельзя концептуальный, но отражающий начавшийся бум строительства здравниц на берегу Чёрного моря и Кавказе.

Позже ещё несколько советских студентов-архитекторов, поддерживая «космические» идеи Ивана Леонидова, создают целый ряд смелых архитектурных проектов: Исаак Иозефович — Дом съездов, парящий, как дирижабль; Виктор Калмыков — город-кольцо «Сатурний» и так далее. Такому освобождению архитектурного мышления от «прозы» силы земного притяжения поспособствовал сначала Эль Лисицкий, а потом своим проектом Института библиотековедения имени В. И. Ленина Иван Леонидов, ставший кумиром многих поколений не только советских архитекторов.