Градостроительство — стык архитектуры и географии

Архитектор, градостроитель, преподавал в школе МАРШ, организатор и преподаватель множества воркшопов и школ. В прошлом  партнер в «Бюро Александр Бродский», проектировал центр современного искусства Винзавод, руководил мастерской в НИиПИ Генплана Москвы, автор проекта расширения Артплея (преобразование завода Плутон в креативный кластер) и многих других проектов. Ярослав Ковальчук был одним из экспертов на проекте ШГА 2.0, который закончился в прошлое воскресенье, 19 февраля. Ярослав верит в саморазвитие, свежий взгляд на устоявшиеся вещи, и в то, что каждый человек может поучаствовать в создании города будущего.

— Буквально на днях ШГА 2.0 закончила свою работу. Скажите, насколько вы считаете эффективным такой формат обучения?

— Из того, что есть в образовании в России сейчас, это один из самых эффективных форматов. Программы архитектурных институтов достаточно консервативные. Они меняются, развиваются, но при этом запросы заказчиков и общества транформируются гораздо быстрее, чем модифицируются академические программы. Поэтому воркшопы, школы — это лучший формат для того, чтобы научиться новому, рассмотреть свежие идеи, запрос на которые появился недавно. Пока такие программы появятся в институтах, пройдет еще несколько лет. К тому времени могут сложиться совершенно новые запросы. А в школах, летних и зимних воркшопах, различных семинарах сразу может быть найден ответ.

А еще, часто такие проекты — это единственный способ для участников поучиться у иностранцев. Всегда полезно посмотреть на новые подходы, новые точки зрения. Мало, кто может поехать в Европу, Америку или Азию, а здесь почти всегда есть иностранные преподаватели, которые делятся своей точкой зрения, отличной от других.

Ведь вы знакомы не только с форматом школ и воркшопов, но с классической системой обучения учились в Московском архитектурном институте, голландском IHS (Institute for Housing and Urban Development Studies), преподавали в МАРШе. Расскажите, на основе вашего опыта, каким вы видите новое поколение архитекторов?

— Выглядят они хорошо обычно, симпатичные, глаза горят, молодые, энергичные — замечательные! (смеется). А как специалисты — по-разному. Сильно зависит от места, где человек учился, и чаще даже от того, какие ему попались преподаватели. Есть сильные школы, например, в Москве, в Питере, а в регионах — разнообразно. Бывает, что из какого-то региона приезжают очень сильные участники и оттуда же — люди, которые почти ничего не умеют.

Знаете, что я вижу? Существует средний уровень, и он довольно слабый. Везде есть небольшое количество людей, которые сильно выше этого среднего уровня — действительно хорошие, молодые, талантливые студенты и архитекторы, которые много чего знают. 

А еще уровень зависит от собственной мотивации. Есть люди, которые сами не только куда-то ездят, но и много читают, смотрят, интересуются. И вот они, как правило, сильнее, чем те, кто этого не делает.

Влияет еще и то, как много человек ездил на различные школы, воркшопы. Большой плюс, если кто-то учился в нескольких местах. Если сравнивать неделю посещения обычной программы и неделю воркшопа, то второй даст гораздо больше. Так что уровень очень разный. Но нет разницы между специалистами из европейской части России, Урала или, скажем, Якутии — везде есть местная специфика.

— А чем был полезен проект ШГА лично для вас?

— Для меня было очень интересно познакомиться с екатеринбургскими архитекторами. В первую очередь с Тимуром Абдуллаевым. Было важно понять, как тут течет жизнь. Я люблю попадать в разные города и смотреть, что в них происходит, как они развиваются. Екатеринбург — очень интересное место, необычное, сильно отличающееся от всего, что я встречал раньше. На мой взгляд, очень оптимистичный город, погрузиться в эту атмосферу было приятно.

Концепция благоустройства от команды «Двор-сад», основная идея которой заключается в организации пространства двора посредством возведения холмов разных размеров

Еще я встретился с Отто Вейерсом (Otto Weyers) и Йорном Шейманом (Jorn Schiemann), с которыми мы не виделись пять лет. Было здорово увидеть старых друзей именно в Екатеринбурге, а не в Москве или Роттердаме. Где можно встретить голландских приятелей? Конечно, на Урале! (смеется).

Со студентами ШГА 2.0 вы работали над кейсом, который был связан с разработкой дворовых пространств в еще проектируемом районе «Новокольцовский». Получилось ли у студентов создать что-то принципиально новое? С какими препятствиями они столкнулись во время работы над проектом?

— На мой взгляд, получились интересные вещи, и из всех трех проектов можно сделать реальные дворы, которые будут гораздо лучше, чем те, что сейчас. Каждая из идей, если их воплотить в каком-то конкретном месте, полностью поменяет его настроение. Вообще, для меня самого было открытием, что такой гигантский двор многоэтажек на окраине может действительно изменить атмосферу. Теоретически я понимал, что с ним можно что-то сделать, но на своем опыте, именно с таким типом общественного пространства никогда не работал. Обычно мои проекты больше связаны с историей или с центральной частью города.

«Зеленые комнаты» — проект разработки дворовых пространств в районе Новокольцовский от команды «Инсайт» (победитель)

Мне кажется, все три идеи, которые были предложены, — красивые, яркие. Каждую из них нужно довести до рабочего состояния. Конечно, там масса вопросов, недодуманных деталей, поэтому при разработке проектов может возникнуть очень много проблем, и будет сложно не потерять главную идею, как это часто бывает. Но потенциал у разработок очень большой. Я думаю, что какие-то идеи наверняка будут воплощены в жизнь. Может быть не от и до, но тем не менее. По моему опыту, как правило, что-то реализуется. В той же Якутии скоро будут строить парк на основе идей, собранных на воркшопе. В Казани за прошлый год построили несколько объектов, может, не совсем по проектам, но взяв какие-то идеи, которые мы разработали в апреле 2016 года. В Махачкале после воркшопа тоже начали строительство по проекту, недавно забили первую сваю, прямо перед моим отъездом в Екатеринбург.

А главное, знаете, что? Это влияет на сознание людей. Такие просветительские программы создаются для всех — и для архитекторов, и для широкой общественности, и для девелоперов. То есть воркшоп вбрасывает идеи, и они уже сами как-то начинают жить и развиваться в городе. Хорошо, что на такие мероприятия приезжают люди не заинтересованные, из разных регионов и стран. Во-первых, у них появляются новые мысли, предложения. Во-вторых, это люди, которые независимы от местного мнения, к ним больше доверия, они дают свой взгляд со стороны.

Концепция горной долины для микрорайона Новокольцовский от команды «Весна»

А препятствие было одно, и очень серьезное. Не все смогли его преодолеть. В группах у них все получилось, но я видел, что отдельные участники не понимают, чем занимаются. Сначала все задавались вопросом, что нужно делать, потому что дизайн общественных пространств — это то, чему нигде не учат. Они просто-напросто не понимали предмет проектирования. Участники начинали рисовать лавочки, беседки, они привыкли проектировать какие-то архитектурные объекты, и, собственно, никогда не сталкивались с тем, что можно проектировать не только здания, но и пространство между ними. А его можно сделать очень по-разному, не проектируя ни лавочки, ни беседки. Но участники большие молодцы, в результате они смогли спроектировать три разных проекта, три разных пространства.

Район «Новокольцовский»  это пример территориального расширения городского пространства. Целесообразно ли увеличивать плотность застройки уже существующих районов? Как вы вообще оцениваете такие крупные проекты, насколько они удобны для города и для людей?

— Один мой знакомый придумал термин «цыганский урбанизм». Знаете анекдот про цыгана, который смотрит на детей в луже и думает: «То ли этих помыть, то ли новых родить?». При развитии города встает серьезный вопрос: что нам важнее — привести в порядок то, что уже застроено или застроить что-то новое? Но все упирается в деньги. Есть ли средства, чтобы качественно застроить эти новые районы, провести туда общественный транспорт, благоустроить улицы, построить школы, детские сады, бизнес-центры, новые заводы, создать рабочие места или, может, лучше строить жилье на тех территориях, где все это уже есть? Эти вопросы регулируются муниципальной политикой, и стоимость строительства очень зависит от того, какие условия диктуют властные структуры.

— В одном интервью вы говорили о том, что люди хотят принимать участие в развитии городской среды. Расскажите, каково влияние администрации и застройщиков на новые идеи и принципы развития городов, если принимать во внимание желание людей участвовать в градостроительстве? 

— Некоторые застройщики уже начали взаимодействовать с людьми, и это очень сильный инструмент, хотя бы для того, чтобы повысить продажи. Компания Prinzip, например, очень активно использует эту политику. Они создают сообщества, общаются с людьми, которые собираются купить квартиры или уже это сделали. Некоторые московские девелоперы тоже развиваются в таком направлении. Для компании это возможность улучшения имиджа, повышения доверия между организацией и клиентами. Тесное взаимодействие с людьми — современная бизнес-модель. В администрации она продвигается медленнее.

Ярослав Ковальчук с группой. ШГА 2.0. Фото: Дмитрий Глаголев

Вообще, по моему мнению, такая политика — единственный способ создать комфортную среду обитания, потому что город существует для человека, и никто, кроме жителей, не знает, что им нужно. Но эти знания бывают скрыты, их не получить, просто спросив у людей. Вот через такие проекты, как Стратегия пространственного развития, которую предлагал Тимур Абдуллаев в Екатеринбурге, информацию можно собрать и как-то аккумулировать. Правда, есть одна проблема, ключевая для развития городов России — сейчас администрации городов мало зависят от жителей и гораздо сильнее от региона. Но так было не всегда.

Если копнуть достаточно глубоко, то мы вернёмся к реформе Александра II. Он создал земства — по сути местные самоуправления — и передал городам огромное количество полномочий, в том числе и те, что касались строительства и архитектуры. Если вы посмотрите на свой город и на то, что в нем произошло, начиная с момента реформы Александра II и заканчивая революцией, то увидите, что примерно половина центра города была создана как раз в этот период. Если сравнить, сколько было построено до реформы и сколько после, — вы удивитесь.

Весь московский модерн, например, был построен за 15 лет — с 1899 по 1914 года. В этот момент все полномочия принадлежали городской думе. 2/3 построенных зданий — дореволюционные. Все большие доходные дома, особняки созданы за тот короткий период. Представьте себе — 15 лет на фоне столетий истории.

Был еще подобный период — с 1991 по 2004 года. Тогда пришел серьезный экономический кризис, поэтому мало что было создано. Собственно, после этого и начали отбирать у городов сначала деньги, потом полномочия. 

Расскажите о гипотезе Город 4.0. Каким должен быть город, архитекторы спорят постоянно. А вот каким должен быть человек для города?

— Город 4.0 — это город, который предлагает человеку максимум возможностей в собственной реализации. Успешно развиваются те города, которые больше всего предлагают человеку. Давайте посмотрим на Москву, куда множество людей переезжает из других российских городов. В Москве есть миллион возможностей во всем — в образовании, в работе, в развлечениях, отдыхе — за счет масштаба города и концентрации в нем всего самого разного — музеев, галерей, институтов и так далее. Но если мы сравним Москву, например, с Лондоном, Нью-Йорком, Парижем или Токио, то мы увидим, что она очень проигрывает этим городам, потому что там разных возможностей гораздо больше.

На самом деле, человек никому ничего не должен. Ему достаточно просто жить и делать то, что у него хорошо получается, что ему нравится. 

Вообще, залог успеха любого города — это разнообразие. Город для человека — это возможность реализовать себя. Соответственно город должен предлагать людям множество самых разных сценариев жизни, работы, отдыха. Пожалуй, самые успешные как раз те города, которые могут предложить максимум самых разнообразных возможностей себя реализовать. Ключевой вопрос градостроительства — не какой человек должен быть для города, а какой город для человека.

— Хорошо, а каким тогда должен быть градостроитель?

— Есть две вещи: первое — аналитика. Градостроитель должен уметь собирать информацию, обобщать ее, анализировать, определять проблемы, делать выводы. Для этого нужно критическое мышление и научный подход. Второе — проектирование, нахождение решений. Все вместе это можно назвать «дизайном мышления».

Справа налево: Ярослав Ковальчук, Тимур Абдуллаев, Антон Кальгаев. ШГА 2.0. Фото: Евгений Савин

Также нужно иметь в багаже какой-то набор общеобразовательных дисциплин, например, социология, экономика, политология, культурология. Не обязательно быть специалистом, но в общих чертах надо понимать. Обязательно нужно хорошо знать историю, потому что город — это динамическая система, и в настоящем мы видим лишь ее стоп-кадр. Чтобы что-то предложить для города, вы должны видеть всю динамику в целом. В истории предыдущих 500 лет местности нужно разбираться хотя бы в общих чертах, а в последних 150 годах разбираться отлично.

Еще очень важно знать географию. Я считаю, что градостроительство — это стык архитектуры и географии. Эта наука про людей, потому что она соединяет общественные и естественные направления.

Вообще, градостроитель — профессия сложная и требует много сил. Если она вам не нравится, то лучше ей не заниматься. Творческая составляющая в профессии довольно маленькая, это тяжелая работа, когда нужно много всего делать. Это фан. Если его нет, то лучше заняться чем-нибудь другим.

Подписка на журнал
Получите электронную версию книги бесплатно
  • Поделиться ссылкой:
  • Подписаться на рассылку
    о новостях и событиях: