Человек и жилище

«Искусство и быт» — это первый выпуск альманаха, задуманного как ежегодник, посвященный в основном интерьеру жилища. Предполагалось, что издание, выпущенное в свет в 1963 году, будет направлено на широкий круг читателей, желающих быть в теме новейших достижений советских и зарубежных художников и архитекторов, работающих в этой области. Карл Моисеевич Кантор (1922–2008), известный искусствовед и философ, публикует в первом выпуске статью, посвященную новому интерьеру, который, по его мнению, в 1960-е годы получает неповторимое историческое своеобразие. Он не стесняется говорить о крайностях и проблемах буржуазного искусства, проводить параллели с Западом, анализировать новые веяния с точки зрения социальных взаимосвязей. Несмотря на то, что статья была опубликована более полувека назад, ее ироничность и вложенные суждения не кажутся сверх политизированными или лишенными актуальности.

Ни в какой другой стороне жилого интерьера не отражаются так общественный строй, мораль, мировоззрение, эстетические взгляды, господствующие в обществе, как в его стиле, в том художественном стиле, который для архитектуры и прикладного искусства является их основной художественной характеристикой.

Еще рано утверждать, что новый художественный стиль окончательно сформировался и утвердился. Скорее можно говорить о его становлении. Но черты нового стиля определились уже с достаточной четкостью, позволяющей безошибочно отличить произведение прикладного искусства нового стиля от произведений других исторических стилей.

Описание стилевых особенностей новой мебели, новой посуды, новых тканей и жилого интерьера в целом давалось неоднократно, но выявление социальных причин, породивших именно эти, а не другие стилевые особенности, ограничивалось по существу указанием на то, что простота, ясность, скромность современной мебели есть отражение простоты, скромности характера советских людей. Для социологического анализа этого слишком мало. Отсутствие социального обоснования современного художественного стиля прикладного искусства и советского жилого интерьера приводит к тому, что в чертах современного стиля некоторые искусствоведы видят лишь нечто случайное, преходящее, скорее относящееся к категории моды, чем к категории стиля. Это приводит к тому, что обнаружение стилевого сходства в известной части предметов быта у нас и на Западе обескураживает искусствоведов и порождает неверную мысль о том, что современный стиль не имеет ничего общего с социалистической организацией жизни. Это, наконец, порождает наиболее часто встречающуюся у нас попытку доказать, что черты современного стиля целиком и полностью обусловлены особенностями современной машинной техники, требованиями массового промышленного производства, стандарта. Таково, так сказать, наиболее грубое из всех встречающихся сегодня «выведений» современного стиля из техники производства. Другое объяснение стиля через технику может быть менее грубо, но не менее ошибочно. Оно заключается в ссылке на новые темпы жизни, которые принесла с собой техника, на скорости передвижения, которые лишают человека возможности вблизи и детально рассмотреть предмет (отсюда-де и происходит, с одной стороны, обтекаемость, а с другой стороны-обобщенность решения предметов) оно заключается и в ссылке на то, что в наш быт вошли новые предметы, которые являются сами по себе чисто техническими, отличающимися конструктивностью, явно выраженным согласованием формы и функции и т.д., а это не может-де не оказать влияния и на все другие традиционные предметы быта: они также становятся конструктивными, «техничными» по своей форме — в бытовые предметы внедряется геометрия машин. Из этого делается вывод о неизбежности стилевых совпадений прикладного искусства у нас и на Западе.

А. и В. Насвитисы. Интерьер кафе и гостиницы «Неринга», Вильнюс

Такое объяснение современного стиля мы, в частности, находим в книге М. Черейской «Красота жилища». Все это порождает необыкновенную путаницу во взглядах и вместо того, чтобы содействовать становлению нового стиля, действительному эстетическому его осознанию массами народа (а без этого невозможно говорить о полноценном эстетическом воспитании), подрывает веру в его правомерность, в неизбежность его исторического утверждения, порождает этакое легковесное, формальное отношение к проблемам стиля как проблемам десятистепенной важности.

Современный стиль формируется в борьбе с двумя крайностями, свойственными буржуазному искусству-украшательством и техницизмом. Наиболее очевидная черта современного стиля-простота. Она проявляется многообразно в конструкции предмета, в его облике, силуэте, в ясности общего замысла, в строгом и гармоническом согласовании частей и целого, в четкой расчлененности всякого отдельного предмета и интерьера в целом, в экономичности и лаконизме решений. Лаконизм современного стиля превосходно выражен словами Фрэнка Лойда Райта: «Пять линий там, где достаточно трех, глупость». Важной отличительной чертой предметов современного стиля является обобщенность, отсутствие излишней деталировки.

Неоднократно отмечалось как характерная черта современного стиля использование всех выразительных возможностей материала, его собственной структуры, фактуры, текстуры, цвета. Современный стиль несовместим с имитацией в одном материале другого материала, в одном предмете другого предмета. Современная мебель, светильники, а часто и посуда, лишены декора. Предметам свойственно быть самими собой, не напоминать другой предмет или явление природы, животное или растение. Для того, чтобы предмет был красив в современном понимании красоты, непременным условием является, чтобы в облике предмета не было никакого притворства.

Красота сегодня понимается не как нечто внешнее предмету, как нечто такое, что должно быть привнесено в него со стороны, а как собственное качество всякого бытового предмета, обнаруживающее себя тем вернее и определенней, чем более предмет является самим собой, ни на кого не походя и никого не повторяя.

А. и В. Насвитисы. Интерьер кафе и гостиницы «Неринга», Вильнюс

Современному стилю, следовательно, совершенно чужда стихия подражательности. Это проявляется в таком характерном явлении, как многообразие форм предметов современного стиля. В качестве примера можно указать на многообразие форм современного кресла-счет этих форм сегодня идет не на десятки, а на сотни и, может быть, на тысячи. Такое многообразие форм не давал ни один из предшествующих исторических стилей, несмотря на то, что прежде мебель создавалась кустарно, вручную, что, казалось бы, давало больше оснований для многообразия форм: ведь каждый предмет, как об этом не устают говорить апологеты ручного труда, был уникальным. Да, это верно, что предмет ручного труда был уникален.

Но, будучи уникальным, он по своим формам гораздо больше походил на своих сородичей, принадлежащих к одному и тому же стилю, чем неуникальный предмет машинного производства современного стиля походит на своих сородичей, но другой серии. Еще никогда не было создано такого разнообразия форм бытовых предметов, какое создано теперь, когда производство стало машинным, стандартизированным, неуникальным. Если оперировать фактами, а не домыслами, то следует признать, что машина не только увеличивает количество выпускаемых предметов, но и не препятствует возрастанию качественного многообразия предметов быта, в частности качественного многообразия форм предметов одного и того же назначения.

Интерьер с эстонской керамикой, Всесоюзная выставка «Искусство и быт», 1961

Но многообразие форм предметов коренится не в машинной технике самой по себе. Бесконечное обновление форм предметов объясняется требованиями стиля, в котором выражено стремление к максимально полному выявлению творческого начала в человеке. Таковы некоторые черты современного стиля.

Нам остается лишь сказать, какая из стилевых черт наиболее существенная, в какой из них стиль получает свое наиболее полное выражение. представляется, что такой чертой можно назвать полную слиянность художественной и утилитарной формы предмета, достигнутую решением художественных задач через «внутренний механизм» решения задач утилитарных и конструктивных. Отсюда происходят также и органичность, целостность, которые так впечатляют в изделиях современного стиля.

Каковы же социальные основы современного стиля и стилей, непосредственно ему предшествовавших? Основой почти всех художественных стилей (начиная с Ренессанса) была противоположность искусства и промышленности, которая являлась одним из коренных проявлений противоположности физического и умственного труда в капиталистическом обществе.

Эстетическая деятельность была отделена от материального производства, прекрасное от полезного. Для Ренессанса это еще не было очень характерно, хотя уже проявлялось и в нем, но зато с очевидностью выразилось в последующих исторических стилях: в барокко, рококо, ампире и, особенно, в модерне.

Поскольку пытались придать художественное значение предметам быта, их изменяли с тем, чтобы они меньше всего напоминали утилитарные предметы, чтобы они своим видом скрывали, а не выявляли свою утилитарную функцию. Художественная форма предмета поэтому приходила в противоречие с его назначением. Чтобы завуалировать утилитарность бытового предмета, его делали похожим на что-то иное. Уже в Ренессансе, как отмечает известный историк стилей Кон-Винер, «плоскость рельефа, книги, тарелки все меньше подчиняется тектонике, все больше делается лишь формой для живописи. Если вообще можно утверждать тот факт, что развитие пластики и живописи идет рука об руку с упадком строгой структуры в прикладном искусстве и архитектуре, то это можно делать относительно именно Ренессанса». Подражательность, украшательство, господство имитаций, подделок, нефункциональность становятся, наконец, господствующими чертами наиболее типичного буржуазного стиля модерн.

О. Гурулев, С. Синицкий, Я. Пеньковский. Интерьер гостиницы «Варшава», Москва

Было бы, конечно, наивным пытаться объяснить все черты различных исторических стилей только тем социальным фактом, на который мы указали. Так, например, стиль рококо — капризный, безвольный, чувственный и изысканный, создающий миражи, — весьма точно воплощал в себе то состояние общественной психологии дворянства, которое утратило опору в жизни, но еще не утратило исторических привилегий.

Эфемерность существования дворянства получила в этом стиле великолепное отражение. Но как бы то ни было, помимо всех иных специальных идеологических причин, на протяжении всей новой истории в стилеобразовании сказывалось действие капиталистических противоречий в общественном строе труда.

Сегодня, в результате изменения характера труда, устраняется противоположность эстетической и полезной деятельности, а понимание творческого характера промышленной деятельности обгоняет даже сам этот объективный процесс выявления эстетических потенций материального производства.

Вот почему, хотя этот процесс еще только наметился, он уже получает отражение в чертах стиля. Дело в том, что общественный строй труда вообще не непосредственно определяет художественный стиль, а через порождаемое им общественное сознание, через особенности общественной психологии. Выявление эстетических возможностей полезной деятельности заявляет о себе повсюду в мире. Этот объективный

мировой процесс по тенденции своей есть процесс социалистический и коммунистический. В капиталистических странах он пробивает себе дорогу исподволь, встречая на своем пути такие препятствия, как капиталистическая частная собственность и капиталистическая частнособственническая идеология. Поэтому в капиталистических странах мы встречаемся лишь с зародышами нового стиля, к тому же часто искаженными, модно утрированными.

Социализм создает все необходимые объективные предпосылки для беспрепятственного формирования нового стиля. И как только благоприятные материальные условия окончательно сложатся, формирование нового стиля в нашей стране пойдет бурными темпами.

Итак, утверждение общественной собственности, изменение отношения к труду, превращение труда в дело чести и славы, осознание творческого характера трудовой деятельности, выявление эстетического значения материально-практической деятельности, устранение противоположности между умственным и физическим трудом и, следовательно, между материально-практической деятельностью и искусством-все это является фундаментальной социальной основой, обуславливающей коренные черты нового стиля.

Современная промышленность может обеспечить большое разнообразие форм мебели в массовом производстве

Эти социальные причины порождают новое отношение к полезным вещам, к жилому интерьеру.

Если красота присуща самой трудовой материально-практической деятельности и ее продуктам, то следовательно, нет никакой необходимости к полезным предметам добавлять что-то со стороны, чтобы сделать их красивыми и художественными, нет необходимости в украшательстве, но, вместе с тем, нет оснований при создании предметного мира ограничивать себя только чисто конструктивными и чисто утилитарными задачами.

Новый стиль, который формируется теперь на наших глазах, — это нечто большее, чем очередной исторический стиль. Это качественно новая ступень в смене художественных стилей. Он утверждается надолго. И скорее можно предположить, что в пределах его основных черт будут в последующем происходить стилевые изменения, отражающие исторические этапы строительства коммунизма, чем предположить, что этот стиль изживет себя и будет осуществлен возврат к украшательству.

Единство прекрасного и полезного, гармоническое единство художественной и утилитарной формы предметов и целых ансамблей предметов и порождает те качества простоты и лаконизма, ясности, чистоты, обобщенности, которые характеризуют современный стиль.

Новое отношение к труду, эстетический характер утилитарной деятельности-вот основа основ нового стилевого облика жилища. И потому можно не сомневаться, что наступит время, когда будут устранены стилевые различия между жилым и общественным, в том числе и производственным интерьером.

Другая черта социальных отношений, определяющих современный стиль, — отсутствие товарного и вообще вещного фетишизма и порождаемого им стремления наделить вещь большим значением и смыслом, чем это позволяет присущая ей утилитарная функция. Это также содействует отказу от украшательства, имитации, обуславливает простоту, функциональную оправданность формы. Научный характер нашего гуманистического мировоззрения получает отражение в стиле вещей в виде логичности построения предмета, рациональной ясности и эмоциональной выразительности формы.

Кабинет В.И. Ленина в Кремле

Пронизанность творческим духом практической деятельности человека получает отражение не только в многообразии форм предметов. Так как высшим проявлением творческой свободы человека является его способность стать в объективные отношения к миру, изменять мир по его собственным законам — утверждается стилевой принцип правдивой передачи особенностей материала, развивается эстетическое чувство материала. Этим осуществляется более гармоническое единство с природой, чем при внешнем копировании природы в изделиях человеческих рук.

Таковы некоторые основные социальные причины, обуславливающие формирование современного стиля прикладного искусства, стиля мебели и всего интерьера жилища.

Говоря о стиле интерьера, мы очень часто отождествляем его со стилем мебели и других предметов, его составляющих. Это не совсем верно. Такое отождествление приводит ко многим ошибкам. Между стилем жилого интерьера и стилем мебели могут быть и бывают расхождения. Более того, они неизбежны. Корень этих расхождений в том, что основа стиля интерьера — не характер вещей самих по себе, но, прежде всего, соотношение между вещами, которые устанавливает человек; стиль жилища прежде всего проявляется в организации жилого пространства, в организации взаимоотношения и взаимодействия между вещами, в которых отражается человек, его общественная сущность. Отношение между вещами, которые устанавливает человек, — это зеркало отношения человека к вещам и зеркало человеческих общественных отношений.

Стиль проявляется прежде всего в отношениях между вещами и только во вторую очередь в самих вещах. Именно поэтому в строгом смысле слова понятие стиль может быть применено не к одному отдельно взятому предмету, а лишь к ансамблю предметов. Мы лишь потому можем говорить о стилевой принадлежности предмета, что существует множество других предметов того же стиля, которые обрели свои отличительные стилевые черты лишь в результате взаимообусловленного использования их человеком.

Комната В.И. Ленина в Кремле

Можно указать большое число примеров расхождения между стилем бытовых предметов, в частности, стилем мебели и стилем жилого интерьера. Я приведу только два, имеющие для нас особенно важное значение.

Во-первых, расхождение между стилем интерьера и стилем мебели бывает неизбежно в моменты формирования нового стиля. Новые отношения между людьми, новые общественные отношения и новая идеология складываются прежде, чем они получают отражение в вещах. Поэтому люди вынуждены известный период времени пользоваться вещами старого стиля для организации коренным образом изменившихся процессов быта. Можно ли сказать, что при этом характер использования предметов старого стиля остается также старым? Нет, так сказать нельзя.

Победа Великой Октябрьской социалистической революции в нашей стране привела к утверждению новых общественных отношений, новой морали, новых эстетических взглядов. Но потребовалось весьма много времени, чтобы началось производство предметов быта, соответствующих этим новым отношениям.

Долгое время приходилось пользоваться не только вещами старого типа, но просто старинными вещами. Однако их использование в интерьере осуществлялось уже по совершенно новым принципам, и благодаря этому стиль жилого интерьера менялся, хотя вещи оставались старыми. Лучшим примером этого может служить интерьер кабинета и квартиры Владимира Ильича Ленина в Кремле. Это — образец простоты, скромности жилища. Все те черты, которыми характеризуется новый стиль, присущи ленинскому кабинету. Здесь нет никакого украшательства и нет техницистского аскетизма. В квартире также — лишь самые необходимые предметы. И, вместе с тем, в ней ощущение человеческого тепла, присутствия умных, деловых, организованных, дружных людей. Но приглядитесь, какая мебель в этих интерьерах? Мебель старая. Другой мебели не было.

И сегодня возможно использование в интерьере предметов мебели старых стилей или вообще лишенных стилевой определенности, но по принципам стиля нового. И тогда стиль интерьера будет современным. Но, естественно, это расхождение не может продолжаться долго.

Во-вторых, расхождение между стилем жилого интерьера и стилем мебели возможно тогда, когда стиль уже сформировался и получил отражения в новых стилевых чертах предметов, но используют предметы нового стиля люди, чьи взгляды, чья общественная позиция отличается от тех передовых общественных взглядов и тех новых общественных отношений, которые и определили новые стилевые черты бытовых предметов. Это расхождение личной и общественной позиции может быть более или менее глубоким и принципиальным. И соответственное отражение это находит в интерьере.

У нас утвердилось представление, что мещанский вкус проявляется в пристрастии к тяжеловесным славянским шкафам, к грузным диванам и двуспальным кроватям с пружинным матрацем и т. д.

Надо сказать, что это поверхностное представление о мещанском вкусе, ибо суть его не в предпочтении одних предметов другим, а как раз в отсутствии этой определенности, в неспособности самостоятельно судить о том, что хорошо и что плохо. Мещанский вкус определяется двумя основными свойствами мещанина: во-первых, его приспособленчеством и, во-вторых, частнособственническим инстинктом.

И как раз из его приспособленчества (я бы сказал, всестороннего приспособленчества-к начальству, к господствующим взглядам и т.д.) и вытекает, что мещанин сегодняшнего дня не прочь обставить свою квартиру в современном стиле. Но его другая характерная черта — стяжательство, барахольство приводит к тому, что эта новая по стилю мебель используется самым не свойственным ей способом и общий стиль интерьера все равно оказывается несовременным. В интерьере мещанина даже простые, функционально оправданные вещи начинают играть украшательскую роль. Загромоздить, замусорить квартиру можно и простыми, милыми, удобными вещами.

Самая простота вещей может стать лишь маской. В интерьере может господствовать вопиющее расхождение между утилитарным назначением вещей и способом их использования. Но, конечно, мебель нового стиля не может нести ответственности за то, что ее используют для создания жилого интерьера в духе буржуазного стиля модерн. Западный мещанин сегодня порой использует мебель нового стиля, но посмотрите, во что превращает он свое жилище. Посмотрите не на журнальные снимки, а на натуру, хотя, впрочем, и журнальные снимки могут дать кое-какое представление об этом.

Современный западный интерьер

Современный буржуазный декоратор, потрафляющий мещанским вкусам, которого Райт иронически называет «специалистом по красоте», может дать своему заказчику имитацию чего угодно, даже имитацию простоты. Для тех, кто отождествляет полностью стиль жилого интерьера со стилем мебели и других предметов быта, кто на основании скромной простоты и ясности вещей делает поспешный вывод о стиле вообще, отрезвляющими должны быть слова того же Ф.Л. Райта: «потрясающие эффекты простоты стали модой».

Из этого следует, что произведения современного стиля могут приспособить для оборудования буржуазно-мещанских жилищ. Но это вовсе не может бросить тень на самый современный стиль или дать основание усомниться в его истинных социальных предпосылках. Наоборот, самый пристрастный социологический анализ не может в условиях жизни современного буржуа, в специфически буржуазных отношениях и взглядах обнаружить что-либо дающее жизнь тем чертам современного стиля жилого интерьера, о которых мы говорили выше.

Условия жизни современной буржуазии дают основание в лучшем случае на то, чтобы исказить современный стиль, превратить его в моду — в это характерное явление буржуазной культуры. Для нас простота — не мода. Это образ наших отношений, нашего характера, всей нашей жизни.

В материальном окружении человека заложена громадная сила воздействия не самих по себе вещей, а людей, которые делали эти вещи, человеческих отношений, которые за этими вещами стояли и стоят. Источником капиталистических пережитков в сознании части советских людей, пережитков старых эстетических воззрений часто бывает та бытовая обстановка, в которой они живут, та мебель, которой они пользуются, тот интерьер, который они создают по устаревшим образцам, порой даже не догадываясь о возможности сделать его иначе или просто не придавая обстановке своего жилища большого значения. Такие товарищи рассуждают: «Не все ли равно, какая обстановка? Был бы человек хорош. Не дом красит человека, а человек дом». Все это так и не так, ибо влияние вещей, предметного окружения очень сильно и, по несчастью, почти незаметно. Человек думает, что он свободен от этого влияния, а оно на самом деле есть. Материальная предметная среда жилища навязывает медленно, но верно определенный образ бытовой жизни, определенные бытовые привычки, определенные вкусы, определенное чувство формы предметов и т.д. А все это не так безобидно, как может показаться. Глаз, испорченный каждодневным восприятием мещанской бытовой предметной обстановки, оказывается не способным правильно почувствовать красоту формы в живописи, в кино, в литературе. Пренебрежение к бытовой обстановке мстит за себя тем, что калечит прежде всего эстетические вкусы, делая человека не восприимчивым к истинно прекрасным созданиям искусства.

Подписка на журнал
  • Поделиться ссылкой:
  • Подписаться на рассылку
    о новостях и событиях: