«Большой билибинский» стиль

Потомок старинного купеческого рода, юрист-правовед, влюбленный в изобразительное искусство, Иван Билибин долго и упорно выстраивал свою творческую линию. Рисовальная школа Общества поощрения художеств, школа-мастерская Антона Ашбе в Мюнхене, занятия в Тенишевской мастерской у Ильи Репина дали Билибину профессиональную основу, но самобытным мастером он стал благодаря тщательно выстроенной индивидуальной программе. Художник не раз участвовал в археологических экспедициях по Русскому Северу, делал зарисовки деревянных изб и храмов, костюмов, вышивок, утвари, собирал иконы, лубки и пряничные доски, знал немало народных песен и частушек. Недаром авторитетный художественный критик Серебряного века Александр Бенуа, отмечая природный талант Билибина, замечал: «Его упорное изучение народных мотивов дает ему здоровую пищу: в то же время развивается в нем его красочность и воспитывается его техника».

«Только совершенно недавно, точно Америку, открыли старую художественную Русь, вандальски искалеченную, покрытую пылью и плесенью. Но и под пылью она была прекрасна…», — писал в начале ХХ столетия Иван Билибин (1876–1942), призывая отечественных мастеров возродить высокую культуру прошлого и на ее основе создать новый «большой стиль».

Борис Кустодиев. Портрет И.Я. Билибина, 1901

Петербургский эстет, страстный коллекционер предметов старины и искусства, человек артистичный по натуре, общительный и остроумный, Иван Яковлевич обрел славу книжного иллюстратора не только у взыскательной художественной элиты, но и у малосведущего обывателя. Выпущенные Экспедицией заготовления государственных бумаг тоненькие книжки-тетради «Сказка о Иван-царевиче, Жар-птице и о Сером волке», «Василиса Прекрасная», «Царевна-Лягушка», «Перышко Финиста Ясна-Сокола», «Марья Моревна», «Сестрица Аленушка и братец Иванушка», «Белая уточка», «Вольга» (1901–1903) удивляли необычным крупным форматом и продуманной до мелочей системой «красивой книги». Русские сказки и былины, оформленные в «билибинском» стиле обрели особую привлекательность, зритель был покорен эффектной подачей образов и красочной мощью. 

Художник свободно передавал мрачную атмосферу волшебного мира, жутковатую ирреальность и ироничность бытовых сценок. Сакральная значительность соседствовала с забавными шутками в народном духе. Русская природа при всей узнаваемости обретала монументальность и многозначительность. Почитатели подмечали в композициях «хрустальную чистоту» визуальных решений и напевность фольклорных мотивов, тщательность отделки и любовь к деталям. «Все работы Ивана Яковлевича Билибина — будь то самая маленькая концовка — всегда сделаны с любовью, умом, культурой и с большим художественным подъемом и мастерством», — отзывалась о товарище по искусству Остроумова-Лебедева. Искусствоведы анализировали четкость и жесткость контурного рисунка, выверенность композиций, эмоциональную напряженность цветовых пятен, лаконичность форм, изящество стилизаций и тягу к орнаментике.

Иллюстрация Ивана Билибина к «Сказке о царе Салтане» А.С. Пушкина, 1904–1905 годы 

Гравюра «Большая волна в Канагаве» Кацусики Хокусая, 1829–1832 годы

Внешняя простота его творческого метода обманчива. Проницательный зритель отметит в стиле Ивана Билибина влияния русской лубочной картинки и японской гравюры, живописных работ Виктора Васнецова, рисунков Обри Бёрдслея и Уильяма Морриса. Как человек эпохи модерна Билибин не мог пройти мимо синтеза декоративного и изобразительного искусства, а как член художественного объединения «Мир искусства» желал испытать свои силы в разнообразной творческой деятельности. Он был изобретателен и стремился к профессиональной безупречности, словно бы играючи конструировал сложные орнаменты, которые обрамляли его графические композиции. Неутомимый в работе, Иван Яковлевич оформлял книги, трудился в области театрально-декорационного искусства, выполнял рисунки для журналов, создавал эскизы плакатов и рекламных проспектов, игральных карт, открыток, почтовых марок, этикеток, экслибрисов. Популярность «билибинского» стиля породила немало эпигонов, но среди учеников художника оказался Георгий Нарбут, сумевший развить приемы наставника в оригинальную творческую манеру.

Иллюстрация Георгия Нарбута к русской сказке «Деревянный орел», 1909 год

Жизнь не баловала Билибина, были периоды неудач и творческих разочарований, были мучительные годы революции и гражданской войны, когда художник, потеряв все, оказался на чужбине без средств к существованию. В эмиграции он сумел не просто выжить, но обрел «второе дыхание», новые темы и выразительные средства. В его работах 1920-х–1930-х годов предстают таинственный Египет и экзотический Восток, рыцарская культура и карнавальная пышность барокко. Чуткий ко всему новому, художник использует в своих произведениях элементы и стилистику ар-деко. Добившийся признания у взыскательного европейского зрителя, он вернулся на родину, преподавал, работал как художник театра, иллюстрировал книги. Мысли о творчестве не оставляли его до последних дней, до гибели в блокадном Ленинграде.

Произведения Билибина были популярны в Советском Союзе, для многих он и сегодня является идеальным художником книги, лучшим иллюстратором русских народных сказок. И пусть исследователи говорят о противоречиях и ограниченности «билибинского» стиля, поклонников творчества Ивана Яковлевича не становится меньше. А это значит, работает созданная мастером модель, в которой переплавились воедино тщательно собранные этнографические материалы, принципы оформления книги как единого ансамбля, эстетика модерна, ясность стилевых приемов и оригинальность авторских решений. И, несомненно, искренняя любовь художника к народному искусству, его вера в «голос крови», который поможет обрести мощь и выразительность «большого стиля».   

Еще об этом:
Купить
Подписка на журнал
  • Поделиться ссылкой:
  • Подписаться на рассылку
    о новостях и событиях: