Авангард реставрации и аутентичность

• Текст:Виталий Стадников
  8 сентября 2026
• Добавить в кабинетДобавлено в кабинет

Реставрация памятника модернизма — особый жанр, в России почти не распространённый. Сложно изменить отношение к зданию, состоящему из материальных следов знакомой обыденности, как к части рутины и начать относиться к каждой детали как следу ушедшей цивилизации. Вот — метлахская плитка, как во всех туалетах Советского Союза, вот — набившие оскомину шпингалеты, которые заклеивали на зиму бумагой вместе с щелями створок, вот — чугунная батарея, за которую прятали дневник с двойкой, а вот — пол и подоконники из шлифованного бетона и стена, покрашенная масляной краской до отметки 1,6 метра, отбитая кривоватой тёмной полоской от пачкающейся штукатурки. Всё это — то, что окружало в 1980-е, — в 1990-е стало считаться убожеством, и мы сами не заметили, как этот материальный слой быстро ушёл, был заменён пластиковыми подоконниками и столяркой, гипсокартоном и моющейся краской.

Ещё один важный аспект отношения связан с экспериментальной природой и технологическим несовершенством авангарда. Поэтому пришлось преодолевать установку, что Фабрика-кухня сделана из «г.... и палок» [1] и лучше её снести и сделать заново из новых материалов.

Штамп на кирпиче в кладке Фабрики-кухни, открывшийся при реставрации. Фото © В. Стадников, К. Африкантов, 2020

Первое, что было предложено самарским министерством строительства после решения губернатора и министра культуры РФ в 2013 году: отреставрировать здание — снести его и сделать из современных материалов. К счастью, нам удалось ранее оформить статус предмета охраны, под защитой которого оказался уникальный железобетонный каркас Фабрики-кухни. Это спасло её от сноса и позволило избрать впервые применённую в Самаре технологию лечения бетона.

Экспериментальная природа авангарда создаёт проблемы сохранения. Это распространённое явление. Экспрессивная пластика обсерватории Альберта Эйнштейна в Потсдаме архитектора Эриха Мендельсона была создана комбинациями бетона и кирпича — очень спорным решением с точки зрения теплотехники, приведшим к растрескиванию фасада [2]. Так, реставраторам пришлось принять вызов — совместить красоту архитектуры с правдивостью оригинальной технологии.

Что касается русского авангарда, особенно регионального, он в значительной степени состоит из таких недоразумений. Здания изображают объекты будущего, но не просто построены по технологиям прошлого (хорошо, если бы они строились с дореволюционной культурой!). Всё хуже! Они созданы в отсутствие квалифицированных строителей, металла и кирпича, компенсированных подручными средствами. Наряду с целостными железобетонными конструкциями на Фабрике-¬ кухне встречается дореволюционный кирпич, а некоторые перекрытия до реконструкции состояли из рельсов, брёвен, бетона и засыпки строительным мусором.

Стальная балка. Ори- гинальные конструк- ции, открывшиеся при реставрации. Фото © В. Стадников, К. Африкантов, 2020

В то же время в Германии на первом месте — оригинальность технологий и содержания (не просто форма). При реставрации Баухауса в Дессау бетонные блоки специально формовали по той же кустарной технологии, что и в 1920-е. Старые слои краски столярки и стен изучались и использовались. Финны на Библиотеке Алвара Аалто в Выборге тоже воспроизводили каждый элемент отделки оригинальными способами. В России многие реставраторы дореволюционной архитектуры внимательны к деталям, но в части наследия модернизма, авангарда такая тщательность редка.

Текстильного института (общежитие МИСИС) в Москве состоит в низком уровне аутентичности: была заменена большая часть несущих металлических конструкций, полностью заменены стены, перекрытия и столярные изделия. Чуть позже в проекте восстановления пережившего пожар комбината «Правда» Пантелеймона Голосова осуществился шаг вперёд: железобетон было предложено лечить инъекциями и оклейкой армирующим текстилем. Именно эту технологию предложил конструктор-реставратор Сергей Макаров при восстановлении прочности железобетонного каркаса Фабрики-кухни, благодаря которому здание имеет воздушность и простор.

Высокую степень подлинности здания определило и то, что генпроектировщиком при реставрации стал научно-проектный институт с традицией ЦНРПМ, что определило тщательное отношение к Фабрике-кухне, такое же, как к памятникам Древней Руси. Команда реставраторов, возглавляемая Ириной Калугиной, одновременно работала над реставрацией Фабрики-кухни и дворцом Юсупова в Архангельском — качество было одинаково высоким. На Фабрике-кухне была сохранена железобетонная конструкция здания, вновь положена аутентичная метлахская плитка, в основу столярных изделий лёг оригинальный исторический оконный блок на дворовом фасаде. Оконные блоки, разумеется, деревянные. Покрытая шлифованным бетоном плитка терраццо была расчищена и докомпонована по историческим технологиям, то же сделано с подоконниками. Текстурная штукатурка элементов фасада восстановлена после обследования.

Реставрация Фабрики-кухни стала самой значимой научной реставрацией в Самаре и одной из первых среди авангардных зданий в России, послужив уникальным примером в том числе и в европейском контексте.

_{1. Сделанное наспех, прорывное по содержанию может быть предметом глубокой научной реставрации. Попытки обогнать время, выразить будущее вкупе с несовершенством технологий создают здание, которое быстро теряет первоначальный образ, он скрывается слоями постоянных приспособлений. Реставрационный вызов здесь — раскрыть первоначальный замысел, показав многослойность здания. Через реставрацию оно становится больше, чем памятником авангарду, — свидетельством его трансформации под прессингом социальных и культурных изменений во времени.}

_{2. Эти и другие меры предпринимались, чтобы сгладить огрехи строительства. Гротескное сочетание проектно-¬инженерной школы высокого уровня и низкого качества работ: тонкое армированное перекрытие (12 см) и цоколи, компенсирующие строительные ошибки.}