Административное здание и жилые корпуса у Красных ворот

• Текст:Николай Васильев
  24 сентября 2026
• Добавить в кабинетДобавлено в кабинет

В первые послевоенные годы Алексей Душкин работал над реализацией проектов сразу трех зданий вокзалов – в Симферополе, Сочи и Днепропетровске, участвует в конкурсе на здание вокзала в Сталинграде, проектирует станцию метро «Новослободская», участвует в работах по проектированию сооружений Волго-Балтийского канала и приглашается к участию в закрытым конкурсе на высотное здание Министерства путей сообщения. Кроме Душкина в конце 1946 года над этим же зданием на конкурсе работают Иван Таранов и Георгий Волошинов. Как отмечал председатель Комитета по делам архитектуры СССР архитектор Григорий Симонов, известнейший ленинградский конструктивист: «Когда Душкин показал свой проект, было впечатление, что он вытащил козырной туз». Проект получил I премию и был утверждён постановлением Совета Министров СССР от 13 января 1947 года вместе с семьей другими высотными зданиями. Первоначальный проект Душкина имел массивную ребристую центральную часть с небольшой круглой башенкой, увенчанной коническим куполом. Боковые крылья П-образного здания понижались постепенно и были украшены арочными лоджиями. В нижнем ярусе украшений было больше – углы были отмечены круглыми башнями с бельведерами. В течение 1947, когда должен был дорабатываться проект – торжественная закладка восьми высотных зданий была приурочена к празднованию 800-летия Москвы 7 сентября того же года, Душкину назначили второго соавтора – архитектора Бориса Мезенцева. Это решение было навязано главным архитектором города Дмитрием Чечулиным, якобы в виду сложности проекта. Мезенцев был сотрудником возглавляемой Душкиным архитектурной мастерской МПС и отношения архитекторов не сложились. Совместный проект здания сильно отличался от конкурсного предложения 1946 года и был готов только к середине 1949 года. В новой версии центральный объем имел несколько последовательно уменьшающихся ярусов и завершался квадратным аттиком с обелисками по углам, боковые крылья стали выступать вперед, появился портик главного входа. По общему решению этот вариант оказался более сближенным с проектами других высоток и был скомпонован без большого шпиля, лишь позже шпили были добавлены во все проекты высотных зданий. К примеру, здание Министерства иностранных дел была принято к постройке без шпиля, и лишь при завершении строительства барабан и шпиль были сделаны поверх существующих конструкций из крашенного под камень металла, здание на площади Восстания в принятом проекте Михаила Посохина и Ашота Мдоянца хоть и имело ярусное центрическое завершение в принятом проекте обзавелось восьмигранным барабаном и шпилем так же в следствии корректировки, выполненной по указанию Иосифа Сталина.

Финальный проект высотного здания на площади Красных Ворот был готов только в 1951 году, когда строительство во всю шло. План «покоем», то есть в форме литеры П был обусловлен не только необходимостью разделить жилые и административные помещения, но и требованиями к жесткости конструкции всего здания.  В центральной части на 24 этажах разместилось 300 кабинетов, 7 залов заседаний, полукруглый в плане объем актового зала и вспомогательные помещения. В крыльях переменной высоты от 11 до 15 этажей поместилось 276 двух-, трех-, четырехкомнатных квартир, вестибюль второго выхода из станции метро «Красные Ворота», магазин, прачечная, детские ясли. За счет падения рельефа к северу двор здания фактически является крышей технических помещений, в том числе и гаража, в цоколе. Посреди двора беседкой-ротондой выделяется вентиляционный киоск. Общая площадь здания достигает 275 000 кв. м, высота 138 метров.

Кроме художественных задач, перед архитекторами стояли и чисто инженерные, труднейшая из которых – задача связать подвал и цокольный этаж восточного крыла здания с действующей станции метро «Красные Ворота». Кроме этого, здание стоит не на вершине холма, а на склоне, что усиливало вероятность оползней, особенностей гидрогеологии и других технических сложностей. Спроектированное в результате конкурса 1930 года неподалеку – меньше чем в 100 метрах к западу здание ОГИЗа (архитектор Б. М. Великовский), имевшее в проекте высотную часть в 24 этажа, так и не было достроено ввиду проблем с грунтами. Конечно, с середины 1930-х, когда проект ОГИЗа подвергся первой переделке, а потом и был остановлен, стало известно гораздо больше об особенностях московских грунтов – прежде всего благодаря строительству метро. Появились и новые технологии, ещё не освоенные в 1930-е годы. Связь с метро должна была осуществляться при помощи двух эскалаторных ходов, впервые это было применено на станции «Таганская» Кольцевой линии, открытой 1 января 1950 года. На «Красных Воротах» первый эскалаторный ход, начинаясь от уровня пола северного торца перронного зала идет по оси нефа станции, а после промежуточного зала – т.н. поворотного вестибюля, расположенного на глубине 16м ниже подошвы фундамента здания поднимается уже с отклонением к востоку, выходя внутри помещений первого этажа высотного здания. Во время строительства как самого здания, так и эскалаторных ходов работа станции – движение поездов, вход и выход пассажиров через существующий южный вестибюль не прекращалась ни на день. Обеспечение этого результата было невозможно без опыта и проектировщиков Метростроя и большого опыта самого Алексея Душкина, спроектировавшего и построившего к этому времени четыре станции метро и реализовавшего параллельно с высотным зданием пятую.

Грунт на выбранном для строительства участка был насыщен плавунами и при сравнительно скромных габаритах – из всех восьми зданий это не самое большое, но и не самое маленькое – возведение было одним из самых трудоемких. Согласно расчетам инженера-конструктора Виктора Абрамова, неравномерность просадки грунтов под весом здания будет достигать 50мм и на основе этих выкладок было решено провести заморозку грунтов. Этот метод использовался при прокладке метро в Москве и Ленинграде и уже показал свою эффективность – после бетонировки путевого туннеля или эскалаторного хода насыщенные водой грунты уже не представляли опасность. Руководитель Конторы спецработ Метростроя инженер Яков Дорман был привлечен и к строительству высотного здания на площади Красных Ворот. Несмотря на полученную ещё в 1946 году Сталинскую премию, Дорман был вынужден на практике доказывать эффективность своих методов строительства. Итак, зимой 1950 года начались работы по проходке эскалаторных ходов и устройству связи их с фундаментом будущего здания. Вокруг железобетонного «стакана» поворотного вестибюля и накрывающей его плиты 230 скважин были пробурены до глубины в 27м и по ним пущен солевой раствор (хлористый кальций) температурой -20 – -26 градусов Цельсия. Ещё 100 скважин были пробурены для заморозки водонасыщенных грунтов вокруг самих эскалаторных ходов. Заморозка грунтов работала до 20 мая, за это время котлован достиг глубины в 24 метра, а стальной каркас здания, собираемый над ним – 80 метров над землей. Отвесная стена котлована не была ничем закреплена кроме слоя обледенелого грунта толщиной больше 6 метров!

Согласно расчетам, перекос по диагонали длиной 51,2 м составит 70мм и в соответствии с этим все конструкции здания возводились с отклонением от вертикали в 16см на высоте 100м, фактический перекос по диагонали фундамента центральной части здания составил 83мм. Летом 1950 гола оттаивание грунтов происходило медленней ожидаемого и осенью того же года его ускорили подачей в те же скважины рассола, подогретого до 70 градусов. В результате просадки наклон здания был компенсирован и даже вышел за границы расчетов – здание отклонилось в обратную сторону, что не превысило допустимые величины. Коллектив инженеров Я. Домана, В. Абрамова, А. Кулакова и др. был представлен на получение Сталинской премии, однако ввиду смерти вождя с 1953 года она уже не присуждалась. Опыт же Дормана по заморозке грунтов при строительстве и производстве подземных работ был описан в его монографиях.
Несмотря на сходство высоты, типологии, одновременное время строительства, разные высотки были возведены с использованием разных несущих схем. Можно сказать, советские конструкторы пробовали параллельно разные варианты каркасного здания. Отталкиваясь от стального каркаса – давно опробованного в американской практике, рассчитанного и принятого к постройке в здании Дворца Советов, в послевоенных высотных зданиях они пытались найти более экономные с точки зрения стоимости, особенностей монтажа и производства варианты. Высотка на площади Красных Ворот была построена под руководством конструктора Абрамова по так называемой рамно-связевой схеме. При обетонировке стальных колонн каркаса это позволило достичь большей жесткости, особенно при ветровых нагрузках, при меньшем расходе. Эта конструктивная схема не стала единственной, по ней строились гостиница «Ленинградская» и центральная высотная часть МГУ.

Возвращаясь к художественному образу, отметим, что у Алексея Душкина не было среди реализованных проектов хоть сколько-нибудь заметных высотных – на конкурсе на Дворец Советов они вместе с Яковом Додицей получили первую премию за проект в духе братьев Весниных и Ле Корбюзье. Жилых проектов тоже было немного, в начале 1930-х он проектирует и строит соцгорода Новой Горловки и Краматорска. Тем не менее уже для первого конкурсного предложения высотки на площади Красных Ворот он находит убедительный романтический образ, в котором ребристому параллелепипеду административной части противопоставляются ажурные ротонды угловых башен цоколя и венчающего бельведера. В другой версии, выполненной уже вместе с Борисом Мезенцевым, появляется более дробный ступенчатый силуэт, завершение становится ярусным, с двойным восьмериком и шпилем. Боковые крылья асимметрично выступают вперед – правое восточное, подчеркивая угол Садовой-Спасской с Каланчевской срезано под 45 градусов и увенчано башней с часами. Левое же выровнено по карнизу с примыкающим к участку дореволюционным доходным домом и тоже увенчано башней. Градостроительно этот вариант работает в разных частях силуэт по-разному – в большем масштабе поддерживает новый высотный силуэт Москвы, а вблизи учитывает непосредственный контекст площади. В этом же проекте предлагалось решить дальнюю часть восточного жилого крыла в виде самостоятельного, ориентированного на сквер и Каланчевскую улицу объема с двумя башнями – будто бы отдельного дома. В результате же, принятый к постройке проект оказался ещё более сближенным по своему художественному образу с другими высотками Москвы. Выразилось это в полностью симметричной компоновке здания, ярко-выраженной ступенчатой иерархичности объемной композиции, ребристой прорисовки фасада, более обобщенном «итальянском» декоре аттиков и завершения.

Вид сверху со стороны двора (макет)

Всё здание имеет трехчастную структуру, в месте присоединения жилых крыльев к административной части сделаны высокие проездные арки во двор. Членения протяженных фасадов жилых крыльев более дробное за счет промежуточного фриза над шестым этажом и чередования вертикальных рядов балконов, фасад же административной части смотрится более монолитным и глухим. Центральный объем имеет трехчастную структуру по горизонтали, с выступающими по бокам входа ризалитами, в каждом своя система коммуникаций – вход, вестибюль, три пассажирских лифта, лестничный узел, служебный лифт и эвакуационная лестница в задней части. Типовые этажи все заняты кабинетами служащих. Центральный объем расчленен на три части и по вертикали – над 12 этажом устроен технический этаж, над ним ещё пять этажей, включая ещё один технический, и в уменьшенной в сечении верхушке ещё пять. За облицованным гранитом портиком главного входа находится парадный двусветный вестибюль, решенный скорее в строгой геометризованной, стилистика ар-деко, нежели в более привычном для рубежа 1950-х ампире. Квадратные в сечении столбы отделаны вогнутыми словно каннелюры полосами полированной стали, ровно как в решении станции метро «Маяковская», только поддерживают они не бетонные купола, а кессонированный потолок. Напоминает метро и отделка стен белым мраморовидным известняком, а полов  серым, красным и черным гранитом. В холле расположены четыре лифта, две главных лестницы, проходы в актовый зал полукруглой формы и коридоры в боковые крылья. Остальные этажи более-менее типизированы, за исключением технических, а также четвертого – с кабинетами министра и секретарей и седьмого, на котором расположена столовая на 140 мест. Верхние этажи, начиная с 13 занимают меньший объем, окруженной террасой и четырьмя башенками, напоминающими угловые звонницы классицистических церквей. Уже в это уровне, и тем более в силуэте шпиля проявилась общая для всех московских высоток идея воссоздания городского силуэта исторического русского города – с ярусными и шатровыми завершениями церквей, кремлевских башен, монастырей…

В отличие от гостиницы «Ленинградская» или здания Министерства иностранных дел, архитекторы тут не заигрывают с образами средневековой архитектуры, ни русской, ни готической. Общее стилистическое решение высотки скорее неоренессансное, насколько это вообще возможно. По крайней мере компоновка и пропорции арочных проемов аттиков, профилировка раскрепованных антаблементов, завершение балюстрад в виде обелисков, и ракушек, трактовка портала главного входа основывается на архитектуре Возрождения. Вентиляционный киоск по середине двора, впрочем, решен как античный храм, напоминая садово-парковые сооружения классицизма, а решетчатые ворота, закрывающие арки сделаны очень замысловато, напоминая маньеристкие композиции кессонированных потолков или даже росписей плафонов дворцовых павильонов. Плафон потолка актового зала и интерьеры вестибюля метро так же решены достаточно пышно, контрастируя с гладкими лопатками фасадов здания и мощным рустом его гранитного цоколя.