LIM Architects

• Текст:
  8 августа 2026
• Добавить в кабинетДобавлено в кабинет

Лидия Леонова

Среди наших объектов вы не найдете арт-объектов и инсталляций. Мы максимально реализуем свое архитектурное видение в павильонах, так как в них есть функция, пространство, над которым можно работать. Другими словами, павильоны — это самая архитектурная типология среди малых форм.

Петр Сластенин

Каждый архитектор рано или поздно задумывается о том, как назвать свое бюро или творческую мастерскую. Как правило, это название либо содержит инициалы, либо отражает основную направленность творческого метода. Наш случай второй. В первых трех буквах названия скрыта аббревиатура знаменитого высказывания архитектора Миса ван дер Роэ «Less is more». Помимо этого, в математике lim означает функцию предела. Мы стремимся к пределу, когда архитектура перестает быть самоцелью и становится гармоничным продолжением среды.

Петр Сластенин

Молодым архитекторам тяжело найти большой заказ. И тем более, сразу реализовать себя в нем. В этом случае небольшие объекты с монофункцией являются идеальным способом выразить свои идеи и воплотить их в жизнь.

Рената Насыбуллина

Все мы выпускники творческих мастерских Виталия Самогорова и Валентина Пастушенко — нас это объединяет. Во многом это определило наши взгляды и предпочтения в архитектуре, вплоть до представлений об образе жизни архитектора. Сформировало язык, основанный на общей системе ценностей и ориентиров.

Лидия Леонова

Архитекторы — это секта. Куда не приедешь, везде найдешь, о чем поговорить.

Петр Сластенин

Мы вместе работаем, занимаемся преподавательской и научной деятельностью, вместе отдыхаем и путешествуем. И теперь уже невозможно понять, чего больше в нашем коллективе: общности взглядов или дружеских отношений. Помимо общей деятельности, каждый из нас занимается реальным проектированием самостоятельно или в архитектурных мастерских. Но в перспективе, если бы представилась такая возможность, мы бы с удовольствием перешли на объекты более крупного масштаба. Мы над этим работаем.

Рената Насыбуллина

Когда ты работаешь один, не стыдно лишний раз выпить чаю с пирожным или пойти погулять. В случае же с работой в команде, возникает дополнительная мотивация в виде ответственности перед коллегами.

Илья Некрасов

Наверное, многие считают архитекторов занудами, потому что они, как правило, ни о чем, кроме архитектуры, не говорят.

Рената Насыбуллина

Если говорить об аспектах среды, которые оказали наибольшее влияние на нашу творческую деятельность, нужно, в первую очередь, упомянуть Волгу. Качество пространства, которое она создает. Широта, открывающаяся взору, постоянное изменение цветовой гаммы, тактильные ощущения, связанные с водой.

Рената Насыбуллина

Бережное отношение к самарскому наследию, которое воспитали в нас преподаватели, определило наше отношение к духу места, как к важнейшему фактору проектирования. Здесь речь идет об архитектурной феноменологии. В процессе создания объекта мы уделяем большое внимание чувственному опыту переживания пространства: взаимодействию с контекстом, тактильным ощущениям, восприятию текстур и модуляций света.

Валерия Руднева

В Нижнем Новгороде, например, Волга такая же широкая, но там ты не чувствуешь непосредственную связь с ней. Из-за крутизны берега ты ощущаешь себя отдельно. Именно поэтому, проектируя павильон «У реки» в Нижнем, мы интуитивно пытались восстановить связь между человеком и рекой. В Самаре, напротив, в течение 15 минут ты можешь беспрепятственно спуститься непосредственно к воде.

Валерия Руднева

Желание уехать возникало и у меня, наверное, практически у всех коллег и друзей-архитекторов, но я не уезжаю, потому что Самара — это родной город, в котором хотелось бы что-то поменять к лучшему. Но чем больше работаешь, тем яснее видна прогнившая система.

Лидия Леонова

В данный момент я учусь в Брюсселе. Для меня было тяжело решиться на это. После окончания университета вроде и работа была, вроде что-то куда-то двигалось. Но, с другой стороны, был интересен всесторонний опыт. Многие из нас ориентируются на европейскую архитектуру. Так вот и мне захотелось понять изнутри, как тут все устроено. Могу сказать одно, что молодому архитектору в России предстоит столкнуться с реальностью профессии, со специфическим заказчиком, с абсолютным недоверием к профессионализму. Много разочарований. И та архитектура, которую мы делаем во время учебы в университете, в общем-то, никому не нужна. В Европе все наоборот. Здесь студент плавно входит в рабочий процесс, его не ожидает такое количество разочарований. В Самаре я работала в одной конторе, у которой по определенным причинам много заказов и реализаций, куда влезть со своим прогрессивным видением молодому архитектору почти нереально. Поэтому я твердо убеждена в том, что мои навыки в России никому не сдались. Может, на чужой стороне пригожусь. Вообще, это все напоминает борьбу с ветряными мельницами. Можно всю жизнь положить на это, так ничего и не добившись. Если в какой-то момент в Самаре все поменяется, возможно, я, с уже полученным опытом и с каким-то профессиональным весом, вернусь. Но проблема в том, что мы говорим об архитектуре, а это часть строительной индустрии и политики в том числе. К чему я веду? К тому, что поменяться должно очень многое. Тут речь идет о системе в целом.

Петр Сластенин

Если представители других профессий в нашем возрасте достигают своего карьерного «потолка», то архитектор может год от года расти, с каждым новым проектом узнавать что-то. Мне кажется, что и зрелым архитектором быть здорово. Во всяком случае, ничуть не хуже, чем молодым. Я считаю, что лучшие годы у меня впереди, как и у нашего коллектива.

rust metal and wood

Фестиваль «О`город». Нижний Новгород, Александровский сад, 2015

Задача была вполне утилитарна – обеспечить по меньшей мере двадцать сидячих мест для различных мероприятий в Александровском саду. Объект состоит из двадцати модулей (500 х 1000 мм) разной высоты (от 200 до 800 мм). Такое решение позволяет создавать различные конфигурации в зависимости от назначения: массовые мероприятия, лекции, места для отдыха или приема пищи. Важным стоял вопрос обеспечения сохранности модулей. Были использованы два основных материала: металлические листы и деревянный брус. За основу эстетического облика принят образ, знакомый всем с детства: неприглядная ржавая бочка и выцветшая древесина на даче у бабушки. Для ржавления металлических листов был проведен эксперимент с 30%-м раствором перекиси водорода. Старению древесины способствовала сама окружающая среда. Как показало время, решение полностью оправдало себя. Модули до сих пор используются, а применение металла в качестве обшивки обеспечило нужную прочность и добавило модулям вес.

у реки

Фестиваль «О`город». Нижний Новгород, Александровский сад, 2015

Площадка в Александровском саду, в которой расположен павильон, уникальна во всех смыслах: вид на Волгу, Кремль, активный рельеф, озеленение. Архитектура в таком месте должна максимально подчеркивать контекст, служить катализатором для более глубокого и комплексного восприятия природного и городского окружения. Павильон состоит из двух частей – стены и помоста. Стена является своеобразным ориентиром в пространстве, белый цвет и строгая геометрия делают ее хорошо заметной как со стороны входа, так и с нижних ярусов Александровского сада. Благодаря небольшим размерам и наличию проема, она задает пространству человеческий масштаб. Помост является смотровой площадкой для удобства посетителей, на нем закреплена небольшая скамья. Плоскость помоста полностью поднята над рельефом и отделена от асфальтового покрытия стеной, это формирует зримую, но неосязаемую границу, делает пространство павильона максимально открытым к окружению, но при этом камерным. В помосте запроектирована квадратная ниша, засыпанная галькой. Сидя на скамье, посетитель павильона ощущает под ногами поверхность, состоящую из мелких камней, при каждом движении слышит их шуршание. Этот эффект делает человека ближе к воде, способствует более тесному контакту с природой. Плоскость помоста частично опирается на грунт и на 8 свай, попарно связанных обшивкой из фанеры. Покрытие выполнено из бруса 100 х 50 мм. Стена представляет собой каркас из деревянного бруса 50 х 50 мм, обшитого листами влагостойкой фанеры толщиной 8 мм.

четыре татами

Практикум по современной деревянной архитектуре «Древолюция». Санкт-Петербург, Ботанический сад СПГЛУ, 2016. Авторы — Анастасия Боброва, Надежда Герасимчук, Анастасия Грибанова, Никита Колесов, Леонид Наумов, Екатерина Пестрякова, Валерия Руднева, руководитель команды — Валерия Руднева, куратор — Николай Белоусов

Объект представляет собой современную интерпретацию традиционного домика для японской чайной церемонии. Участок проектирования, расположенный в окружении сакур в Ботаническом саду Санкт-Петербургского Государственного Лесотехнического Университета, продиктовал японскую тематику павильона. Бережное отношение к природе сада обусловило решение не заглублять павильон в землю, а расположить его на больших камнях. Подобное решение напоминает о традиционном японском саде камней. Дух Японии заключается в стремлении к простоте и минимализму, а также в модульности и пропорциях. Форма и размер павильона созданы на основе модуля татами (900 х 1800 мм), в которых измерялись площади комнат и которыми застилали полы домов. Вытянутая форма павильона «Четыре татами» площадью 3600 х 1800 мм была получена согласна правилу совмещения углов. Полный отказ от сплошных ограждений был продиктован желанием сделать павильон максимально открытым парку, впустить природу внутрь объекта. Фасад образован рейками с разновеликим шагом, которые формируют два входа. Первый вход ориентирован на людей, гуляющих по алее в Ботаническом саду, второй вход раскрывается вглубь сада, позволяя посетителю прочувствовать природное окружение и аромат цветущих сакур вокруг. При простой ортогональной форме павильона, данное решение фасада визуально создает эффект закругления стены, который повторяет форму высадки сакур.

литература

Фестиваль «О`город». Нижний Новгород, сад Музея Н. А. Добролюбова, 2016

Павильон предназначен для проведения тематических событий в музее Н. А. Добролюбова. Образ павильона сложился из камерного масштаба сада и контраста оживленности пешеходной улицы с размеренным темпом жизни музея. Поразительным является соседства усадьбы конца XIX века и дома-коммуны с жесткой выверенной геометрией. В подобно контексте, павильон должен стать не фокусной точкой, а дополнением и обрамлением среды. В проекте было важно решить две задачи: запроектировать павильон с максимальным количеством сценариев использования объекта и вместе с тем уверенно вписать его в контекст. Так было сформировано решение павильона, пространство которого образуется тремя вертикальными плоскостями и кровлей. Наибольшая из плоскостей может служить задником для сцены или быть использована в качестве плоскости для проецирования изображений. Внутри расположены девять двуместных модулей для сидения. Разная высота позволяет использовать их в качестве амфитеатра для просмотра кино и спектаклей, а также в качестве столов и стульев во время проведения мастер-классов и чаепитий.