Евгений Титов

• Текст:В. И. Пузанов
  20 апреля 2026
• Добавить в кабинетДобавлено в кабинет

В свои 25 лет он имеет достаточно богатую биографию, конфликтный дипломный проект, который он действительно защищал, а не просто демонстрировал комиссии, интересный опыт работы в своем бюро и опыт пропаганды дизайна на харьковском телевидении.

Родился Евгений Титов в 1964 году в шахтерском Лисичанске, где окончил общеобразовательную и худо­жественную школы. Учился неровно, и это свое «качество» он демонстрировал потом и в ХХПИ. Дело не в недостат­ке усидчивости или в отсутствии же­лания учиться — молодому человеку не хватало терпения долго заниматься одним и тем же, он опережал учеб­ную программу или работал независи­мо от нее, что нашей системой обра­зования не поощряется. К счастью, директором художественной школы в Лисичанске оказался человек, Константин Лаврентьевич Дудко, который заметил и оценил экспериментаторские манеры ученика, его большой творческий по­тенциал и который поощрял его дизай­нерскую склонность к новаторству.

После школы будущий дизайнер по­шел в Лисичанский горный техникум, где через четыре года получил спе­циальность маркшейдера и приобрел небольшой стаж подземного труда. Не будем спешить с заключением, что это был «уход в сторону» от прямой до­роги в дизайн. Как раз наоборот! Вид шахты, ее оборудование, тяжелейшие условия труда шахтеров потрясли буду­щего проектировщика, побудили заду­маться о выборе профессии, которая могла бы реально влиять на жизнь че­ловека. До диплома дизайнера тогда еще было далеко, но шахта уже «ска­зала свое слово»: в сознании Евгения уже не будет мечты о призрачных «ав­томобилях будущего» или о вещах, «украшающих быт». Потрясение, эмо­циональный шок при встрече с «прозой жизни» — многие ли молодые люди испытали их, выбирая профессию ди­зайнера?

Евгений Титов поступил в ХХПИ еще до завершения учебы в техникуме, и диплом горного техника получил, уже будучи студентом вуза. И тут колли­зия — беседовавшие с абитуриентом педагоги института не испытали особых симпатий к будущему дизайнеру, но к экзаменам все же допустили и в число студентов включили. И это событие Евгений считает главным — он выбрал свою профессию! А потом опять была неровная учеба, доводившая педагогов до отчаяния: то еле вытягивал на «тройки», то вдруг начинал получать сплошные «пятерки». (Примем во внимание, что мало кто из педагогов во имя «принципов» после низшей оценки согласится поставить студенту высшую, и отдадим должное педагогам ХХПИ — они то и дело демонстрируют тонкий психологизм в обучении.)

Но было и продуктивное общение с педагогами, которые всерьез занялись студентом, демонстрировавшим нестандартное мышление. Как считает сам Евгений, дизайнером его сделали преподаватели И. В. Остапенко, Ю. Г. Дьяченко, Г. С. Письменный (этих педагогов студенты считали и считают «генераторами» не только дизайнерских, но и педагогических идей — студенты дизайнерской специальности, оказывается, вообще чувствительны к тому, как их учат, и очень отзывчивы и на индивидуальные подходы к каждому, и на смену педагогических приемов). И. В. Остапенко, например, снискал любовь студентов тем, что предложил в свое время занятия по технологии материалов проводить... на свалке промышленных отходов. Официального признания эта новация не получила, но студенты ХХПИ, и Евгений Титов тоже, стали постоянными посетителями «учреждения», депозиты которого не только демонстрировали разнообразие реальных материалов и технологий, но и обеспечивали деталями дизайнерские макеты.

Студента Е. Титова отличали две крайности: «сумасбродность» проектных идей, которые он закладывал в учебные работы, и чисто художническая тщательность, даже академизм в исполнении учебных работ. Сыр-бор вокруг работ Титова разгорался вовсю, горячились и педагоги и студенты. Все ставилось ему в вину:            и отсутствие представлений о «хорошем дизайне» (вот где аукнулись «автомобили будущего», с которых собственно и «списывают» эти представления), и «дилетантски-тщательная» (так и говорили!) проработка учебных материалов.

Надо сказать, выстоять и укрепиться в своих взглядах Евгению Титову помог случай. В кинотеатрах Харькова демонстрировался фильм «Кин-дза-дза», в котором интеллектуалы ХХПИ усмотрели философский, критический и сугубо методический контекст, связанный с тем, что все вроде бы фантастические сооружения и машины неведомой планеты построены из узлов и деталей, которых полно на свалках Земли. Не было ни одного студента-старшекурсника, который после просмотра фильма не примчался бы в институт с объявлением, что показывают «дизайн по-Титову». Педагоги уловили, что в проектах Евгения Титова формируется, пусть не очень последовательно и четко, собственная концептуальная и творческая манера, что он, не закончив еще курс обучения, во многих отношениях уже профессионал.

И дизайнерскую свою карьеру Евгений Титов «рассчитал», как подобает профессионалу. Например, работать в ЦКБ «Строммашина» он поступил задолго до окончания института, поскольку был твердо уверен, что диплом дизайнерского вуза это еще не свиде­тельство о профессионализме. В ре­зультате еще студентом Титов получил реальные представления о конструиро­вании и технологии, об экономике и планировании, об организации и взаимоотношениях специалистов и многом другом, чего не узнаешь в институте.

К завершению учебного курса и раз­работке дипломного проекта Е. Титов подошел вовсе не в том качестве, к которому привыкли педагоги. Согласят­ся с этим деятели нашего дизайнерско­го образования или нет, но вузы пока готовят не столько дизайнеров, сколько своего рода «промышленных компози­торов», склонных по преимуществу со­здавать имидж машины, а вовсе не са­му машину. Вот почему дипломный проект Е. Титова вызвал в институте оценки самые разные — разрабатывал его уже не студент, не пробовавший «настоящего проектирования», а ...ди­зайнер с опытом, с собственной проек­тной и даже теоретической позицией, что для наших вузов дело невиданное (каждый педагог, надо признаться, втайне рассчитывает на то, что дипломник своим проектом как бы подтвердит эффективность его, педагога, методики обучения — а тут студент представляет «свое»!).

Дипломный проект с продолжением. Название дипломного проекта (рук. Е. Я. Рагулин) сенсаций не обещало — речь шла о вакуумном прессе для про­изводства строительного кирпича, а также сплошных и пустотелых керами­ческих изделий различного профиля. Проект был представлен государствен­ной комиссии, которую в тот год воз­главлял В. Ф. Сидоренко (ВНИИТЭ), и получил в конце концов оценку «отлич­но». Споры вокруг проекта были дол­гие: они начались еще до защиты и не кончились и после нее.

Поводом для дискуссии послужило качество проекта и обстоятельства его создания. Проект по существу учебным не был — пресс предназначался Мо­гилевскому заводу «Строммашина», разрабатывался в соответствии с прави­тельственным решением и реализовы­вал новую технологию производства кирпича на основе углесодержащих отходов обогатительных фабрик. Пресс представлял собой производственную установку массой в несколько десятков тонн, условия восприятия ее сильно от­личались от тех изделий, с которыми обычно имели дело студенты и на ко­торые был «настроен глаз» педагога. Да и студент главное внимание уделил не одиозной процедуре «гармонизации формы», а деятельности оператора и... качеству кирпича — тем сторонам тех­нологического процесса, которые зави­сят непосредственно от оператора. Ди­пломника интересовала не та форма, на которую обращает внимание цени­тель хороших пропорций и соразмер­ности элементов, а та, с которой имеет дело рабочий. Насколько далеко зашел студент в своем «антропоцентризме», говорит и то, что макет пресса был окрашен не в соответствии с требо­ваниями учебной колористики (ориенти­рованную, скорее, на то, чтобы проект «хорошо смотрелся» на церемонии за­щиты), а в соответствии с теми реаль­ными условиями, в которых пресс вос­принимался на кирпичном заводе, где он покрывается пылью, потеками воды и масла, остатками формовочной сме­си.

Получилось, что Евгений Титов за­щищал не просто свой дипломный про­ект пресса, а, по существу, собствен­ное представление о дизайне. Заклю­чалось это представление в том, что объекты дизайна можно обнаружить в любом виде человеческой деятельнос­ти; и задача профессионала состоит в их выявлении, в необходимости сделать эту деятельность эстетичной и гуман­ной естественным путем. Позиция мо­лодого дизайнера, как видим, заметно отличается от популярного ныне дизай­нерского миссионерства, когда одну и ту же точку зрения на дизайн предлагают всем без разбору как «единст­венно верную». Как раз это подозре­ние, что Е. Титов покушается на «един­ственно верное» представление о ди­зайне, и породило сыр-бор вокруг, казалось бы, безобидного дипломного проекта.

Получив диплом дизайнера, Евгений Титов продолжил работу в ЦКБ «Стром­машина» и осуществил целую систему проектных новаций, которые показались бы странными ревнителям «салонного» дизайна, но хорошо были восприняты инженерами, включая и руководство конструкторского бюро. Макеты раз­личных машин, по идее дизайнера, дол­жны были не только наглядно пред­ставлять результаты проектирования, но и улучшать объемно-пространственное мышление конструкторов, предупреж­дать и выявлять ошибки, возникающие в процессе плоскостных чертежных ра­бот. Чтобы цель эта была достигнута, макеты должны строиться быстро, рав­но как быстро должны осуществляться и всевозможные переделки. Макет пресса для производства строительного кирпича в рамках дипломного проекта Евгений построил всего за 50 часов, в том же году в СКБ за 60 часов был создан сложный модульный макет экс­периментального вакуумного пресса. С этого макета практика проектирования машин в ЦКБ поднялась на новый уро­вень. Даже на сложные объекты (цеха и целые заводы) времени уходило не­сравнимо меньше: макет сушильно-по­мольного отделения комбината в г. Иджеване (Армения) был создан за 80 часов, макет участка для переработки бентонитовых глин того же комбина­та — за 120 часов, а макет кирпичного завода малой мощности — за 100 ча­сов. Молодой дизайнер объясняет свое внимание к темпам и качеству соору­жения макетов просто: конструктор, оставленный наедине с плоским черте­жом, вряд ли станет союзником дизай­нера; но конструктор, имеющий перед глазами макет, сам становится дизай­нером, ибо перенимает методы работы дизайнера. При этом происходит и сво­его рода «дизайнизация» конструирова­ния, и возрождение самого инженер­ного искусства, в котором элементы дизайна были всегда. Е. Титов, еще не­давно переживавший, что инженеров невозможно оторвать от справочников и стандартов, теперь называет длинный список специалистов, которые стали его настоящими соавторами: В. С. Ерко, Н. В. Зуев, К. П. Шабельников, Ю. А. Бродецкий и др. Многие ли начинаю­щие и даже опытные дизайнеры способны похвалиться достигнутым взаимо­пониманием?

Стиль работы Евгения Титова может породить у читателей представление, что в его лице мы видим своего рода «технократа», которого кроме конст­рукции кирпичных прессов мало что волнует. Не спешите делать такое за­ключение. Этот же его стиль прекрас­но работает и там, где прессами и кирпичом и не пахнет — в деле созда­ния детских игрушек, да еще дидак­тических. И о том, что он делает иг­рушки и решает попутно массу инте­ресных задач, знают все, кто смотрит передачи харьковского телевидения.

Дизайн по телевидению: проектиро­вание игры и игрушки. Дебют Титова на харьковском телевидении можно считать и случайностью. Редакции пере­дач для детей нужен был мастер на все руки, который мог бы по ходу действия придумывать и тут же строить разные игрушки, а Титов к тому вре­мени (дело было в 1988 году) пользо­вался в своих кругах славой человека, который «умеет делать все». Вначале Титова привлекли на роль мастера в программе «Клуб юных изобретателей и рационализаторов», но затем режиссер Ю. А Лев предложил его в новую программу «Семь Я». Быть ведущим Е. Титов постеснялся, сошлись на том, что дизайнер будет приносить в сту­дию свои домашние заготовки и перед телекамерой демонстрировать, как из простых элементов, которые продаются в любом магазине галантереи или хоз­товаров, можно делать игрушки.

Участвуя в телевизионных програм­мах, молодой дизайнер решил для се­бя несколько важных профессиональ­ных задач. Прежде всего это возмож­ность очень быстро моделировать и изготавливать различные игрушки — игро­вые «конструкторы», роботы и т. д. Ра­бота на телевидении вообще не терпит «размышлений» — зритель не знает, размышляешь ты или просто сидишь перед телекамерой. Нужно либо иметь домашние заготовки, либо демонстри­ровать «высший класс» дизайнерской работы, мгновенно придумывать изде­лия и строить их на глазах у зрителей. Титов делает так: он приносит с со­бой всевозможные детали и элементы и быстро монтирует из них игрушки. В дело идет все: пластмассовые рамки для диапозитивов, мячики для настоль­ного тенниса, обрезки цветного карто­на, катушки для фотопленки, облицо­вочные плитки из пластмассы, счетные палочки, воронки для переливания жидкостей... Для него чрезвычайно ва­жен еще один чисто «телевизионный» момент — «обратная связь». Ему поза­рез хочется знать, как телезрители — дети — реагируют на его придуманные и изготовленные прямо перед объек­тивом телекамеры игрушки. А писем и звонков раздается немало — дети жи­во реагируют на свежие решения, их не смущает, что игрушки или «конст­руктор» построены с нарушением ка­нонов, известных всем взрослым, а уж роботы самого необычного вида вызы­вают всеобщий восторг (ведь дети-то присутствуют и в студии!).

Профессиональный принцип Титова — любое свое решение как можно ско­рее выставить напоказ и послушать, что об этом говорят другие. Только так можно совершенствоваться, считает он. (Элитарный дизайн или дизайн для из­ бранных, считает Евгений, у нас обре­чен на постоянное зачаточное сущест­вование — нет ценителей, нет потреби­тельской среды.) Игрушки в этом отно­шении ни с чем не сравнимый объект, их можно предложить не только для личного потребления, но и для произ­водства — уже сегодня некоторые удачные модели Титова взялись выпус­кать харьковские кооператоры и объе­динения НТТМ.

Но главная мечта Е. Титова все же — большое игрушечное дизайн-шоу, свое­образный театр профессионализма, в котором демонстрировались бы и кра­сивая дизайнерская работа, и необык­новенные игрушки, возникающие «из ничего». Он придает этому делу огром­ное значение. Отсутствие дидактических игрушек не просто делает бедным дет­ство — маленькие наши граждане ра­стут, не в силах наиграться досыта, реа­лизовать в игре свои познавательные и творческие способности. Без доступ­ных всем хороших дидактических игру­шек бедным становится общество.

Но мечты об игрушечном дизайн-шоу сочетаются... с мышлением жест­кого реалиста. Е. Титов понимает, что унылые предприятия «игрушечной» про­мышленности и не менее унылые создатели «игрового ширпотреба» вряд ли предложат растущему поколению в ближайшие годы что-то новое. По мне­нию Титова, дизайнер, озабоченный проблемой игрушек, должен просто «идти в народ»: выступать по телевиде­нию и в прессе, сотрудничать с коопе­ративами, напрямую общаться с дет­ворой и всюду проводить мысль о том, что интересные и красивые игрушки можно сделать самому — надо толь­ко быть дизайнером! И вот тут вновь «всплывает» та же идея: дети — при­рожденные дизайнеры, они осваивают мир как проектировщики, и не их ви­на, что в процессе освоения приходит­ся что-то ломать. Предметный мир взрослых на активные формы освоения не рассчитан, а детям надо дать имен­но такие предметы и такой мир, ко­торый пригоден к освоению, для по­иска и эксперимента, мир, меняющий­ся на глазах детей (нет большего сви­детельства культурного и экономичес­кого застоя, чем одни и те же игруш­ки, которыми играют дети нескольких поколений).

Не правда ли, слишком много идей у совсем еще молодого дизайнера? Такой вопрос выглядит, к сожалению, вполне естественным. Развитый интел­лект не входит, увы, в число профес­сиональных качеств растущего дизайне­ра; и в вузах техника проектирования нередко заслоняет собой идеологию проектирования, а студент, склонный к идеированию, порой вызывает даже раздражение. Сам Е. Титов тоже готов пожаловаться: игрушки еще можно ко­му-то предложить, а вот на идеи спро­са нет...

Разумеется, Титову повезло с педа­гогами и соратниками — свою судьбу он связывает с целым созвездием ин­тереснейших людей: это директор ху­дожественной школы в Лисичанске К. Л. Дудко, педагоги ХХПИ И. В. Ос­тапенко, Ю. Г. Дьяченко, Г. С. Письмен­ный, инженеры ЦКБ «Строммашина» в Харькове Е. С. Ерко, Н. В. Зуев, режис­сер харьковского телевидения Ю. А. Лев. Одним своим участием в судьбе молодого дизайнера они развивали в нем профессионализм, воспитывали вкус, волю, характер. «Вообще специа­листом тебя во многом делают люди, которые независимо от рода занятий в чем-то сами дизайнеры», — говорит Титов. И вот тест для молодых дизай­неров: попробуйте вспомнить имя хо­тя бы одного человека, чью роль в ва­шем становлении дизайнером вы цени, те высоко. Если не вспомните — знай­те, не за горами время, когда вы себя объявите великим, но никем пока не признанным дизайнером.

...У Титова особое отношение к «по­требителю», к людям, для которых он работает. В его сознании это — «хоро­вод персонажей» конструкторы, опера­торы, строители, водители и непремен­но... дети. Они, персонажи, прямо-таки подталкивают дизайнера к открытиям, к поискам и находкам. Персонажей сво­их разработок Евгений Титов принима­ет близко к сердцу, их острые нуж­ды становятся его нуждами, на кото­рые необходимо мгновенно реагиро­вать.

Изображения в статье были улучшены с помощью ИИ, могут быть неточности.