За масками ... пустота?

• Текст:Роберт Траутвайн
  24 октября 2026
• Добавить в кабинетДобавлено в кабинет

Важной задачей искусства всегда было изображение состояния человека. Оно традиционно отражало внешние силы, которые определяли жизнь человека в обществе, и с определенного времени все больше фокусируется и на его внутреннем состоянии, представлениях, мечтах, видениях.

В новейшее время изображение человека становится все более неопределенным, неуловимым, и искусство должно прилагать большие усилия, находить новые пути для того, чтобы обрести свои образы. От искусства ожидают многого – им начинает заниматься философская эстетика и в ретроспективном обзоре говорят о постромантической переоценке искусства. Эти высокие, даже наивысшие требования к искусству шли одновременно с его почти сверхъестественным усилием найти адекватные средства художественного выражения для отображения исчезновения единой идеи человека.

В плюралистическом обществе – с его возрастающим глобальным сетевым объединением и медиальной атомизацией – эта ситуация не стала проще. Современность определяется чувством ускорения всех жизненных обстоятельств и возрастающей потерей основ ценностей.

С тех пор все сферы жизни, и искусство прежде всего, пропитаны сознанием исторической условности их предмета. Современный человек с его системой ценностей всегда принимает участие в определенных структурах из прошлого, которые смешиваются с новыми современными определениями или противоречат им, или приходят им на смену.

Арлекин является кристаллизационным ядром для традиции и современности. Он – охватывающая все страны, универсальная фигура сцены. Происходя из Commedia dell’arte Ренессанса, он оказался в состоянии выразить центральные черты современного человека уже в раннее новое время XVI века. Таким образом, его тип не проявляет четко прописанных структур. Он в большей степени фигура перемен, существо, которое может склоняться как в сторону добра, так и зла. Неуравновешенность натуры Арлекина проявляется как в его явлении, так и в его сущности, которая, кажется, бессознательно управляема архаическим комизмом. Его поведение не подчиняется правилам и непочтительно, так что педантичные классики просто прогнали его со сцены.

Его также можно увидеть в традиции придворных шутов, которые покорно служат своим господам, и в то же время шуткой и иронией разоблачают пустоту фраз и фальшивый пафос власть имущих.

Он наделен улыбкой, которая была присуща уже архаическим греческим изображениям дохристианского времени, и которая тогда, в начале греческого классического периода, уступила характерно строгой, серьезной мимике. Раскрыть тайну этой улыбки – как тогда, так и сейчас – невозможно, она не поддается однозначному толкованию. Природная человеческая коммуникация, умиротворение, вспомогательное средство общения с чужим и враждебным, в том числе и скрытой агрессии: многое считывается эволюционно – биологически и психологически.

Улыбка Арлекина – это улыбка существа, обитающего на границе между бытием и пустотой. Его улыбка – это маска, которая поднимает больше вопросов, чем дает на них ответов: кто за ней? Или это маска в ее различных проявлениях, а за ней пустота? Это были и есть философские вопросы, но искусство может предложить свои символы. Оно призывает нас в нашей переполненной событиями современности остановиться и найти себя заново. 

Эта поэтическая сила образов и делает, в первую очередь, работы Владимира Керна доступными для восприятия. Этому первому впечатлению можно доверять, он ведет нас через фигуративные образы к абстрактным формам, которые всегда содержат аспект движения, танец, парение, полет, кружение. Мир картин расширяется в ткани и орнаментике до элементов коллажа, вращаясь вокруг повторяющейся темы индивида в обществе. Все эти вариации, сохраняя поэзию начала, в конечном итоге приводят к глубинным вопросам о человеке.