В декабре 2026 года издательство TATLIN отмечает свое 25-летие. В такие даты принято вспоминать все самое хорошее, но вместо долгого рассказа мы решили остановиться на 25 страницах лучших книг, журналов и каталогов TATLIN. В течение всего юбилейного года вы сможете наблюдать за историей развития издательства в рубрике #25стр. Мы уверены, такой 25-летний рандом расскажет об издательстве TATLIN гораздо ярче любого отчета. Следите за спецпроектом и в социальных сетях ВК, TG, FB, IG — там вас будут ждать не менее интересные новости о дне рождения ведущего российского издательства.
25-я страница книги «Тольятти. Рождение нового города» рассказывает о городе, которого больше нет на географических картах — о Ставрополе-на-Волге или «городе Святого Креста», основанном Василием Татищевым в 1737 году. В середине XX века советские власти приняли решение о строительстве крупной волжской плотины, и старый уездный город ушел на дно рукотворного моря, уступив место «многоликому» Тольятти — городу новой формации, возведенному в результате грандиозного трудового подвига строителей. Опираясь на редкие архивные документы, чертежи и фотографии, историк архитектуры Фабьен Белла рассказывает, каким был утерянный Ставрополь и как кардинальные перемены советской эпохи стерли его с лица земли ради амбициозного проекта будущего.

По своей природе города способны возрождаться сами по себе: при этом они сохраняют свои корни, частично теряют нажитый опыт, изменяют свой облик в результате демографических, экономических и политических потрясений. Но за исключением природных катастроф или форсмажорных обстоятельств, редко бывает, чтобы город полностью исчез с географической карты. Однако именно так произошло со Ставрополем-на-Волге.
Город Ставрополь-на-Волге был основан в 1737 году видным государственным деятелем России XVIII века Василием Татищевым (1686–1750). Будучи военным, дипломатом, географом, исследователем, юристом, историком, педагогом, создателем городов, строителем заводов, реформатором русской монетной системы, Василий Татищев во многих отношениях соответствовал человеку эпохи Возрождения и Просвещения. Василий Татищев происходил из старого дворянского рода. Его карьера начиналась с военной службы при царе Петре Великом, вместе с которым он в чине офицера принял участие в войне со Швецией в 1709 году. Выполняя волю царя, который стремился создать русскую элиту, Василий Татищев уехал затем учиться в Германию: одновременно он изучал артиллерию и инженерное дело. В 1718 году он участвовал в русских дипломатических миссиях в Швецию, страну бывшего врага. В Копенгагене он собирал мимоходом чертежи и планы металлургических заводов. Спустя год царь Петр вновь проявил свое доверие к Василию Татищеву: понимая необходимость картографирования территории российской империи, царь поручил ему эту деликатную миссию, которую Василий Татищев выполнил, опираясь на свои военные знания. В 1720 году он прибыл на Урал и организовал работу по добыче железной руды и меди, обнаруженных в этом регионе. В результате его активной деятельности, направленной на развитие российской промышленности, возникли новые города – Екатеринбург и Пермь. Исполняя новую для себя роль строителя, Василий Татищев не забывал о географических исследованиях. Он был первым, кому удалось определить границу между Европой и Азией, которая проходит через Уральские горы. Несмотря на то, что он поддержал приход к власти императрицы Анны в 1730 году, его деятельность в развитии промышленности и усилия по реформированию российской монетной системы сплотили против него многочисленных врагов. В результате он был обвинен в коррупции и в 1740 году отстранен от должности. Тем не менее в последние годы своей жизни ему удалось осуществить еще несколько миссий военного характера, которые сводились к примирению между собой некоторых азиатских народностей и дальнейшему развитию страны [1].

План Ставрополя. Неизвестный автор. 1770. Фото © Тольяттинский краеведческий музей
Этой цели способствовало также основание Ставрополя. На стратегически важном месте на Волге была заложена деревянная крепость и поселены на постоянное место жительства кочевые племена калмыков-буддистов. Вскоре они приняли православие, а 17 лет спустя на этом месте жили уже 5 695 человек, в основном православные (название города – Ставрополь означало в переводе с греческого «город Святого Креста»). Петербург никогда не забывал об этом маленьком военном поселении, расположившемся в глухой местности. В 1768 году Екатерина Вторая подписала Указ о создании города областного подчинения, значительно увеличив контингент гарнизона. Интерес властей к Ставрополю вызвал соперничество с ближайшим городом – Самарой, которая в конце XVIII века значительно уступала в своем развитии Ставрополю. Однако в ХIХ веке наметилась обратная тенденция: по данным переписи 1859 года население Ставрополя насчитывало только 2 269 человек. Наметившийся исход населения из города был остановлен в начале ХХ века, когда началось новое строительство и число жителей достигло семи тысяч человек. Медленно, но население продолжало расти: открывались новые школы, появлялись небольшие мастерские [2]. Однако революция 1917 года и последовавшая вслед за ней гражданская война не пощадили город: в 1921 году в регионе разразился голод, который унес жизни значительной части населения Ставрополя. В 1932–1933 годах город вновь потерял часть своего населения в результате свирепого голода, вызванного насильственной коллективизацией сельского хозяйства. Исторические и демографические испытания негативно сказались на судьбе Ставрополя: всеми забытый город застыл в своем развитии. А Самара, напротив, продолжала расти: в 1930 годы здесь появляются значительные советские памятники, среди которых грандиозный Дом Советов по проекту ленинградского архитектора Ноя Троцкого (1895–1940). Что касается Ставрополя, то этот город не получал от советского государства никаких инвестиций на развитие своей экономики, не получал ничего, кроме портретов Ленина и Сталина, а также красных флагов, которые развевались на фоне городского пейзажа, типичного для России.
В то время, когда советское правительство ускоренно осуществляло модернизацию страны, Ставрополь-на-Волге оставался отсталым городом, который, казалось, противился всем изменениям. Расположенные в шахматном порядке улицы, как это было принято при построении военной крепости, не менялись: неухоженные и немощеные, они тонули в грязи. Дома, построенные в основном из дерева и очень редко из кирпича, имели жалкий вид. Жилые постройки представляли собой в основном одноэтажные традиционные русские избы. Здания в два-три этажа встречались крайне редко.
На фоне плоского городского пейзажа с разбросанными в пространстве домами, естественно, возвышалась единственная церковь. Эта первая в Ставрополе церковь была построена в 1757 году по проекту Пьетро Антонио Трезини (1692 – после 1760). Этот швейцарского происхождения архитектор был родственником Доменико Трезини, который изначально участвовал в строительстве Санкт-Петербурга, в частности в сооружении Петропавловской крепости с собором. Получив образование в Милане, Пьетро Антонио Трезини построил в 1761 году Владимирскую церковь в Санкт-Петербурге [3]. Построенная им церковь в Ставрополе принадлежит, вероятно, к стилю барокко, как и Владимирская церковь. Однако творение Трезини оказалось невечным: в 1809 году церковь сгорела. Можно предположить, что она была построена из дерева и быстро вспыхнула в результате одного из пожаров, которые то и дело возникали в русских поселениях.
Фото-альбом: 1
Вторая церковь, из камня и кирпича, была построена только в 1835 году Иваном Лизогубом (1810– ?) [4]. Его хорошо знали в городе Симбирске, который располагался в 190 километрах от Ставрополя. В 1830 году Иван Лизогуб построил там Александровскую больницу и в том же году – единственное свое творение в Москве – частный особняк на улице Воздвиженка, 7. В ставропольской церкви, как и во Владимирской, которую построил Трезини, колокольня стояла отдельно от алтаря. Поэтому вполне вероятно, что Иван Лизогуб частично использовал фундамент предыдущего алтаря. В 1902 году была реконструирована колокольня: она имела строгий вид и опиралась на крепкое основание квадратного вида, благодаря которому приобрела устойчивость, о чем свидетельствуют тяжелые пропорции цоколя, судя по сохранившимся редким фотографиям. Что касается самого алтаря, то это был типичный образец русского неоклассицизма конца XVIII – начала XIX века: алтарь располагался в соответствии с планом в виде греческого креста, украшенного дорическими портиками, и имел тонкий купол, который возвышался над пересечением. Таким образом, ставропольский храм повторял тип, который был впервые использован в 1791 году Родионом Казаковым (1758–1803) при построении церкви Святого Мартина Исповедника в Москве. Впоследствии опыт Родиона Казакова был подхвачен другими архитекторами. Так, Федор Шестаков (1787–1836) и Осип Бове (1784–1834) вновь воспользовались его композицией в 1827 году при сооружении в Москве церкви Большого Вознесения. Творчество этих московских архитекторов имело большой успех: построенные ими церкви использовались в качестве образцов до 1850 года при возведении многих других храмов по всей России. Троицкий собор в Ставрополе имел явные черты сходства с этими храмами, что способствовало приобщению города к единым священным формам русского мира.

Одна из улиц Ставрополя. 1950. Фото © Тольяттинский краеведческий музей
После 1945 года Ставрополь, с точки зрения советской пропаганды, представлял собой обременительный пережиток прошлого. Тем временем задуманные Сталиным кремлевские планы перестройки страны должны были скоро кардинально изменить этот архаический пейзаж. Сигналом к изменениям явились два крупных политических решения: сначала появился Указ Совета министров СССР от 21 августа 1951 года о строительстве гидротехнического узла на Волге, а затем вышел Указ от 18 апреля 1951 года о преобразовании города Ставрополя в город областного подчинения [5]. За этими нейтральными бюрократическими заголовками скрывалась мысль о том, что уже была запущена советская административная машина с целью снести с лица земли город Ставрополь. Строительство крупной плотины на Волге было связано с созданием огромного водохранилища – будущего искусственного моря площадью 650 квадратных километров, которое, конечно, должно было поглотить существующий город. Таким образом, Ставрополь оказался буквально обреченным.
Как только властное решение Сталина дошло до местных властей, бойко закипела работа: разрушение города началось уже в начале лета 1951 года. Несмотря на такую поспешность, была организована кампания по составлению списка старейших построек города и их краткого описания. Исходя из практических интересов, а также учитывая ценность народного достояния, было принято решение разобрать некоторые из них и перенести на новое место. Что касается остальных построек, то они были разрушены самым простым способом: в основном вручную, с помощью пилы и кайла. В процессе разборки домов проводился тщательный отбор материалов: было решено вновь использовать кирпичи и доски для строительства временных бараков, в которых планировалось разместить насильственно переселяемых с прежнего места жительства людей, а также рабочих и заключенных, прибывших на строительство плотины. Жителям, которым пришлось задержаться с переселением на новое место, довелось испытать немалые трудности, пока их не переселили в срочном порядке в 1953 году на высокий берег Волги. Этот вопрос решался особенно трудно и вызывал гнев Кремля, откуда исходили сталинские угрозы: «Переселение жителей, перенос административных зданий, кооперативных и общественных организаций потерпели полный провал. Из 62 зданий, подлежащих переносу в 1953 году, только 33 были перенесены и вновь смонтированы» [6].
Итак, после двух веков своей истории Ставрополь ошеломляюще легко был стерт с географической карты. Только для разрушения собора понадобились бульдозеры и взрывчатка. В результате получилось иконоборческое зрелище, которое в пропагандистских целях навечно было запечатлено на пленку – полный провал обскурантизма и рождение будущего. В данном случае пропаганда лгала как никогда кстати. Ибо на самом деле память о прошлом исчезла, а на смену ей с шумом ворвались новые людские амбиции.
1. См.: М. Б. Свердлов. Василий Никитич Татищев. Институт истории РАН. Санкт-Петербург, 2009.
2. Любовь Плешанова (гл. ред.). Тольятти – Ставрополь-на-Волге. Тольятти: Издательство «Ника», 2010, с. 8–13.
3. Nicolas Navone, Bâtir pour les Tsars. Architectes tessinois en Russie 1700–1850, Presses Polytechniques et universitaires romandes, Lausanne, 2008, p. 33.
4. Архив мэрии Тольятти. Фонд 1, соч. 12 д, док. 4125–4475; фонд 32, сос. 7, док. 4400.
5. Муниципальный архив Тольятти. Фонд 94, соч. 1, дело 20. Папка с указами Совета министров СССР, без нумерации страниц.
6. Муниципальный архив Тольятти. Фонд 96, соч. 1, дело 21. Административный документ 1386 «О дополнительных мерах по переносу Ставрополя и зона затопления». Совет министров СССР. 21 августа 1954. Перевод на французский язык Ксении Леоновой.
На обложке: Общий вид Ставрополя. 1950. Фото © Тольяттинский краеведческий музей