Итальянский путь

Свою карьеру он начинал как выпускник миланского политеха, однако первую славу ему принесли вовсе не архитектурные и дизайнерские проекты, а серия комиксов про капитана Силлавенго. Впоследствии навыки отличного рисовальщика способствовали развитию особого стиля Массимо, основой которого стало движение во всех его проявлениях. Эту идею активно подхватили и другие коллеги дизайнера, в результате им удалось сформировать новое направление в итальянском постмодернизме, получившее название Болидизм (Bolidismo). Эта важная часть биографии Гини заложила основу так называемой «новой архитектуры», отождествляемой с идеями воздушной легкости, течения и множественности смыслов. В любом своем объекте — от вазы до небоскреба — Гини стремится уловить внутреннюю суть объекта и заставить его «двигаться» тем или иным образом. 

— Массимо, первый вопрос будет довольно традиционен: почему вы выбрали профессию дизайнера?

— Мне близка идея, что дизайн — это мысль, выраженная через визуальный образ. В моем случае через рисунок. Еще с раннего детства рисование было моей основной формой самовыражения. Повзрослев, я понял, что — прежде всего инструмент проектирования, а любой проект, равно как и его автор, в идеале стремится проявить себя в полной мере и в итоге улучшить контекстные условия окружающего его мира. Это показалось мне крайне интересной целью.

— Если сравнивать сегодняшнее время и начало вашей карьеры, когда творческие вызовы были сложнее, а когда интереснее? Может, особых изменений не произошло?

— Когда я начинал свой путь в профессии, мой дизайн был несколько ограничен. На сегодняшний день в распоряжении дизайнеров множество сложных, мощных инструментов проектирования, которые способны воплотить любую задумку в реальность, при этом сделав все самым эффектным образом. Раньше материальный мир находился в процессе поиска своего предназначения, происходили значительные трансформации на всех уровнях человеческой деятельности. Другими словами, спрос на материальные вещи и отождествляющиеся с ними ценности был гораздо больше, чем предложение. Сегодня это соотношение утратило свои позиции в западных странах, и новая задача состоит в том, чтобы придумать, как современные объекты потребления вскоре будут существовать в экономических и социальных условиях, в которых живут Азия, Ближний Восток и Южная Америка. Назрела необходимость поделиться с ними нашими знаниями о том, как достигнуть настоящего качества.

— Насколько влияют на вас современные течения и тренды? Как сейчас, по-вашему, изменился дизайн в концептуальном плане?

— В прошлом тенденции длились достаточно долгий период времени, посмотрите, к примеру, на уникальный путь становления минимализма, споры вокруг которого бушевали около двадцати лет.

Сегодня тренды и нюансы влияют на нас, но мы не понимаем их сути, и единственный верный способ следовать за ними — пожалуй, подобно Люку Скайуокеру, просто следовать своему инстинкту.

Дизайн, как и все в этом мире, меняется. В данный момент акценты смещаются в сторону производства объектов, сделанных специально на заказ c учетом личных качеств и приоритетов. Особое значение приобретает так называемый taylor-made design. Я считаю себя именно таким дизайнером, который делает вещи с учетом конкретных потребностей, а не массовый продукт. Проектируя лимитированные серии из нескольких экземпляров, дизайнер смещает свои поиски и навыки на изучение реальных потребностей одного или нескольких человек, что, безусловно, воспринимается некой элитарной привилегией. Однако именно в наше время эта концепция все более демократизируется и упрощается благодаря синтезу ремесла и широкого применения компьютерных и электронных технологий, решающих все-таки задачи массового производства.

— Каким вы видите ближайшее будущее дизайна и архитектуры? Будут ли эти направления все больше соприкасаться или, наоборот, отдаляться друг от друга?

— Дизайн и архитектура, если рассматривать их взаимодействие в свете вышесказанного, очевидно, становятся все более похожи.

— Как вам удается совмещать сразу несколько направлений в работе? Проектирование предметов, зданий и интерьеров требует совершенно разного подхода или для вас меняется только масштаб?

— Если исходить из того, что подходы в этих сферах примерно одинаковы, то можно легко обозначить ключевые точки в работе над проектом и рассчитать степень вовлеченности как в каждой из них, так и во всем проекте в целом. 

Я принадлежу к дизайнерам горизонтального типа и являюсь последователем «итальянского пути», когда в основу творчества положена структура командного взаимодействия.

Команда дает необходимую интенсивность проекту, в то время как руководитель несет ответственность за инновации через творчество. Эта продуктивная схема присуща итальянской системе дизайна. В ее основе получение качественных изменений за счет высокого уровня точного знания и столкновения потоков случайных идей. Соотношение таких разных методов и деконтекстуализация задачи способны генерировать неожиданные результаты, которые затем корректируются в зависимости от частного или публичного характера проекта.

— То есть в вашем понимании это рецепт успешного дизайна? Существует ли вообще рецепт подобного понятия?

— Отчасти. Насчет рецепта: я бы мог дать очевидный ответ о том, что успешный дизайн должен быть полезен для человечества, и я думаю, что в конце концов это действительно так, но, по-моему, не менее важно, чтобы дизайн способствовал расширению границ привычного понимания и провоцировал к его обсуждению и даже спорам.

— В своих объектах вы предпочитаете использовать выразительные формы и динамичные линии — это результат влияния движения Болидизма (Bolidismo)? Расскажите немного об этом направлении, как оно повлияло на ваше нынешнее творчество?

— Движение Bolidismo через призму сегодняшних дней видится мне полным противоречий и недосказанности. Выражая наше желание дематериализировать окружающую действительность с помощью вполне осязаемых форм, оно формирует визуальную воздушность, динамику и текучесть. В нем сконцентрировалась детальная философская связь между аналоговым миром индустриальной эпохи и цифровой.

Логическим следствием развития моей творческой концепции могло бы стать полное устранение материи и переход к цифровому проектированию мыслительных процессов.

Но пока я озадачен преобразованием материалов через использование формальных кодов, например, через голограммы, фракталы или бионические структуры, которые еще применимы к традиционному восприятию дизайна.

— Можно ли попытаться противопоставить идеи авангардного футуризма и рационального дизайна? Или эти направления чем-то близки между собой, несмотря на очевидные различия?

— И футуризм, и рационализм — достаточно древние категории восприятия мира, сформировавшиеся на базе экстраординарной и героической идеи катарсиса общества. Футуризм изначально содержал в себе гиперуверенность в необходимости радикального технического обновления и материального просвещения через соревновательный отбор, своего рода гонки, где победа может достаться лишь кому-то одному. Рационализм, напротив, развил ценность взаимообмена с другими системами, полезность коллективной работы и улучшение общих стандартов качества. В чью пользу сделать выбор, зависит лишь от наших личных предпочтений и менталитета.

— Насколько важно для вас сотрудничество с брендами? Нужно ли дизайнерам пытаться создавать свои изделия независимо или полезнее наладить сотрудничество с известными фабриками?

— Вообще я не сторонник самостоятельного производства продукции под своим именем. По-моему, это деятельность, которая немного сужает личный взгляд на дизайн и подчиняет привычным, выработанным подходам и методам. 

Если вы хотите быть по-настоящему инновационным, вам необходимо поддерживать определенный утопический взгляд на реальность и искать неожиданные решения. Это гораздо легче, если приходится взаимодействовать с яркими и неординарными людьми.

Большие компании как раз предоставляют возможность погрузиться в общение с такими личностями. Процесс обсуждений и переговоров — это не только обязанность, но и порой прекрасный способ убедить их, что будущее гораздо ближе, чем они думают.

— Насколько мне известно, вы приверженец экодизайна. Что вы лично вкладываете в это понятие? Нет ли сейчас противоречия между глобальным консьюмеризмом и провозглашенным бережным отношением к окружающей среде?

— Знаете, об этом можно написать целую книгу. Но, как принято считать, всестороннее благополучие является признаком экономического роста. На мой взгляд, в той или иной степени это верно, поскольку улучшение экономики способствует контролю демотивации (достаточно обратиться к примеру бывшего Советского Союза). В то же время, за ростом населения всегда следует использование дополнительных ресурсов и энергии. Для решения больших проблем не существует простых рецептов, но я убежден, что дизайн может внести большой вклад в том числе и в жизнь жителей Европы. Любые перемены, связанные с антиколичественными мерами, а также изготовлением новых материалов, могут быть совершены лишь в области качества. Главным компонентом в поиске новых решений является только качество и уверенность в стабильной финансовой поддержке. Инвестиции, вложенные в дизайн, всегда порождают оптимизацию, производительность, качество и красоту. 

Статья из этого издания:
  • Поделиться ссылкой:
  • Подписаться на рассылку
    о новостях и событиях: