Статья впервые опубликована в 1950 году в книге «Памятники архитектуры Азербайджана. Том 2». В статье сохранены тональность, пунктуация и орфография на момент её первой публикации.
Комплекс Дворца ширваншахов в Баку представляет собой один из наиболее значительных памятников средневековой архитектуры Азербайджана. В статье рассматриваются особенности планировки, композиции и декоративного оформления его основных сооружений — дворца, усыпальницы «Тюрбе», мечети, «Диван-хане» и Ворот Мурада.
В комплексе зданий, известных под именем «Ханский дворец в г. Баку», наиболее крупным, как по общему, так и по занимаемой площади, является самый дворец, который к тому же, по-видимому, и наиболее древний по времени своего сооружения.
Это здание не раз подвергалось различным переделкам, и в том виде, в каком оно дошло до нас, представляется весьма затруднительным определить принципы его планировки, назначение отдельных помещений и связь между ними.
В планировке здания отсутствует какая-либо система. Нет ни одной внутренней стены, которая проходила бы прямолинейно через все здание от одной его наружной стены к другой.
Среди многочисленных прямоугольных помещений дворца выделяются два примыкающих один к другому восьмигранных зала. В большом восьмиугольном зале грани с внутренней стороны обработаны стрельчатыми нишами, и при посредстве небольшого проема в одной из граней он сообщается с малым залом. Со стороны главного (западного) фасада в этот зал ведет высокий входной портал. Зал по своей высоте превышающий остальные помещения, перекрыт каменным куполом и, по всей видимости, служил парадным помещением для приемов.
Нетрудно заметить, что взаиморасположение этих двух залов носит совершенно случайный характер, и что большой восьмигранный зал выпадает из общего характера планировки остальных помещений, причем даже толщина его стен значительно разнится от всех остальных. Этот зал со своим порталом кажется, как бы самостоятельно включенным в группу дворцовых помещений.
Высказывалось предположение о том, что восьмигранный зал сего порталом—сооружение более раннего времени, что оно вначале было совершенно самостоятельным и что все остальные помещения дворца являются последующими, постепенно к нему пристроенными.
Если бы это было действительно так, то можно было бы усмотреть какую-нибудь увязку в планировке хотя бы части помещений, примыкающих к этому большому залу. Но этого нет, и потому можно утверждать, что не дворец в целом, как он есть сейчас, пристраивался- к этому помещению, а, наоборот, зал с его порталом был встроен; в уже существовавший бессистемный агломерат, причем не был выдержан даже один общий уровень полов зала с остальными помещениями дворца.
Простой по форме портал, совершенно лишенный какой-либо декоративной обработки, кроле двух ниш по бокам, своими значительными размерами сильно подчеркивает вход и создает впечатление, что он ведет в здание, большое не только по размерам, но и по значению.
Архитектура дворца и в особенности его главного (западного) фасада с узкими щелями-бойницами вместо окон по первому этажу и с небольшими проемами по второму; внутренние помещения (в основном перекрытые каменными сводами); стены, оштукатуренные глиняным раствором и окрашенные простой известковой побелкой; полы, в основном земляные и только частично каменные — все это очень мало напоминает богатство дворцового сооружения. .
В целом же напрашивается вывод, что здание сооружалось человеком малосведущим в архитектуре или мало о ней заботившимся.
В отличие от здания собственно дворца, во всех остальных сооружениях комплекса можно отметить наличие системы в их внутренней планировке, а также стремление к архитектурной выразительности.
В прямоугольном здании «Тюрбе» (усыпальницы) ясно читаются обе оси симметрии. Зал, средняя часть которого перекрыта куполом, с примыкающими к нему глубокими нишами, перекрытыми в свою очередь сводами, составляет основной элемент композиции сооружения; углы же зала заняты четырьмя небольшими помещениями, расположенными одно над другим. В этот зал попадают через входной портал (по главной продольной оси здания) и через небольшой вестибюль, примыкающий к нему.
Здание «Тюрбе» (усыпальницы) решено цельным объемом; гладкие стены фасадов увенчаны карнизом весьма простого профиля.
В этом здании заслуживает внимания богато декорированный портал, который значительно превышает само здание и сильно акцентирует вход в него.
В этом портале все стремление зодчего направлено к тому, чтобы возможно больше подчеркнуть высотность композиции. Этому очень способствуют также и вертикальные линии его обрамления.
Прямоугольная ниша портала несколькими рядами сталактитов переходит в стрельчатый каннелированный полукупол.
Пространство между обрамлением (рамкой) портала и образующей арки, декорировано ковровым орнаментом (заполняющим тимпаны арки) и надписью, высеченной в камне.
Эта полоса надписи (шрифт «несх») выполнена буквами такого размера, что они четко выделяются, помещенные даже в верхней части портала. Каллиграфически же надпись исполнена таким образом, что, несмотря на разные масштабы букв и орнамента, расположенного под полосой надписи, они не спорят между собой и составляют часть единого декоративного оформления верхней части портала.
Входной проем в глубине самой ниши портала, в свою очередь, также обрамлен наличником; тимпаны его арок декорированы орнаментом, а над ними расположена надпись, идущая в две строки.
Почти рядом с «Тюрбе» расположена дворцовая мечеть, обмеры и описание которой представлены в настоящем сборнике.
План здания мечети очень прост и повторяет прием уже известный по усыпальнице «Тюрбе». Несколько необычно здесь наличие двух входных порталов, расположенных очень близко друг от друга. Это обстоятельство, впрочем, находит свое объяснение: второй вход (восточный), видимо, предназначался для владетельных особ ширваншахской фамилии.
До сих пор было принято считать, что мечеть построена на 5— 6 лет позднее «Тюрбе». В то же время кажется странным, что оба входа мечети по парадности намного уступают порталу «Тюрбе» и совершенно лишены какой-либо декоративной обработки. Это обстоятельство заставляет серьезно усомниться в более позднем сооружении мечети. Как могло случиться, что в строящейся через несколько лет мечети, которая по своей значимости стоит выше усыпальницы, не используется прием подчеркивания входа в нее богатым порталом?
В обоих входах мечети отсутствуют каллиграфически художественно исполненные надписи и орнамент, с таким мастерством выполненные в усыпальнице («Тюрбе»). Больше того, если в самой мечети сопоставить сталактитовый пояс на ее минарете со сталактитами, на которые опирается арка входного портала северного фасада, то сразу бросается в глаза разница в качестве исполнения сталактитов, да и в самом их рисунке. Это позволяет предположить, что мечеть и ее минарет строил не один и тот же мастер, а разные и, при том, различной квалификации.
Сопоставление других элементов здания только подтверждает это предположение.
Все это дает право думать, и почти безошибочно, что минарет мечети был сооружен (перестроен или достроен) позднее чем сама мечеть. Дополнительным доказательством этого может служить также и надпись на минарете, которая гласит: «...а затем приказал открыть этот минарет величайший султан Халил-Улла. Да возвеличит Аллах дни его правления и царствования восемьсот сорок пятый год» (845 г. х. — 1441 /2 г. н. л.).
Из всех зданий комплекса Дворца ширваншахов наибольшее внимание привлекает здание так называемого «Диван-хане». Как мы уже указывали в первом сборнике, приходится с сожалением констатировать тот факт, что до сих пор совершенно неизвестна история этого действительно оригинального и интересного памятника.
За глухими (со стороны улицы) каменными стенами скрывается небольшой дворик, окруженный с трех сторон аркадой, а с четвертой (южной) — простой глухой стеной. Внутри дворика возвышается небольшой изящный павильон.
Под этой окружающей двор аркадой, на каменном ее полу, несколько поднятом над уровнем земли дворика, по-видимому, располагались на коврах или циновках посетители «Диван-хане».
На протяжении всего дня одна или две стороны Этой внутренней аркады освещаются солнцем, отбрасывающим на ее стены глубокие тени, на фоне которых четко вырисовываются ярко освещенные арки, обрамленные своеобразными рамками и поддерживаемые невысокими каменными восьмигранными колонками.
Капители и базы колонн очень просты. Зодчий, пользуясь по преимуществу прямыми линиями и небольшими плоскостями, создает переход от восьмигранного тела колонны к квадрату, расчленяя как капитель, так и базу на ряд элементов.
Но дворик — это только окружение; основное же — сам павильон «Диван-хане», на котором зодчий сосредоточил все свое внимание.
Основным элементом композиции плана этого павильона является восьмигранный зал, перекрытый двойным каменным куполом. Внутренний купол — это собственно плафон зала, наружный же по архитектурным соображениям высоко поднят зодчим и значительно возвышается над всем зданием.
Восьмигранный зал, со всех сторон окруженный колоннадой, может быть, был бы и интересен сам по себе, как павильон, но он не мог, по-видимому, удовлетворить зодчего. Перед ним стояла задача спроектировать здание «Дивана», небольшое, но с импозантным входом, сооружение, архитектура которого вполне соответствовала бы его назначению.
Зодчий с внешней стороны окружил восьмигранный зал аркадой в пределах пяти его граней и пристроил к нему прямоугольное помещение вестибюля, связанное с залом и галереей, а по длинной оси этого помещения расположил наружный вход, решенный им в форме портала.
При относительно небольших размерах портала зодчему удалось достигнуть впечатления монументальности и величественности.
В композиции портала все стремление зодчего было направлено к тому, чтобы сделать его богатым, торжественным, вызвать впечатление величественности и высоты, не увеличивая в то же время его абсолютных размеров, дабы не нарушить общей гармонии целого.
Зодчий придал всей композиции портала, так же как и в «Тюрбе», сугубую вертикальность.
Обрамление портала, создавая некоторую втопленность, одновременно суживает его, что придает ему еще большую стройность. Полоса, состоящая из трех рядов плоских сталактитов, а затем еще семь рядов сталактитов, заполняющих углы, создают переход от прямоугольной ниши портала к стрельчатому каннелированному полукуполу; и все это, суживаясь кверху, еще больше подчеркивает вертикальность композиции.
Входной проем в глубине ниши, форма самих сталактитов и даже боковые пиши — все имеет подчеркнуто вытянутые пропорции, и этим дополняется впечатление вертикальности, к которому стремился зодчий.
Полукупол сталактитового свода, окантованный валиком в виде жгута, с лицевой и с внутренней стороны арки украшен полосами орнамента, подчеркивающими форму кривой арки. Весь полукупол по отношению к внешней плоскости портала несколько втоплен, как бы «посажен» в арочную нишу.
Простое, гладкое обрамление портала оконтуривает ковер тончайшего орнамента.
Часть этого орнаментального ковра повторяет в виде полосы форму кривой арки, сталактитового полукупола и оконтурена с угла валиком в форме жгута, а с внутренней стороны декорирована также орнаментом.
На всем этом богато орнаментированном фоне рельефно выделяются разнообразием своих форм и игрою теней в различном положении ряды сталактитов и каннелированный полукупол. Зритель сразу чувствует, что это не природный грот с нависшими сталактитами, а дело рук мастера, внесшего сюда систему и порядок, и различает, очень тонко подчеркнутые зодчим, ряды сталактитов.
Чтобы нарушить некоторое однообразие, местами в глубине самих сталактитов высечены небольшие стилизованные цветочки, которые служат их дополнительным украшением.
Расположенный в глубине ниши портала вход представляет собой один из характерных типов входа, часто встречающийся в памятниках архитектуры Азербайджана.
Наличник обрамляет вытянутый прямоугольник, в верхней части которого оставлено широкое поле — рамка для надписи (как это имеет место внутри вестибюля) или орнамента. Под этим полем расположен собственно входной проем стрельчатой формы, тимпаны арок которого заполнены орнаментом.
Как на досадную подробность следует указать на то, что на предназначенном для надписи поле ее нет. Весьма возможно, что в этой отсутствующей надписи и кроется разгадка всей тайны этого памятника.
Величина углубленности поля в рамке дает право утверждать, что надпись была, и что она уже позднее счищена кем-то, вероятно каким-нибудь из завоевателей.
Поле стены между рамкой для надписи и наличником арки входного проема заполнено орнаментом, высеченным в камне, с рельефом, достигающим 50 мм при толщине самого орнамента, местами не превосходящей четырех-пяти миллиметров.
Полосами орнамента покрыты также оба наличника входного проема.
Для еще большего обогащения портала в его боковых стенах расположены небольшие ниши, в плане имеющие форму половины восьмигранника, переходящие вверху посредством сталактитов в стрельчатый полукуполок. Даже эти небольшие ниши украшены орнаментом.
Вход из вестибюля в зал решен почти аналогично со входом, расположенным в портале, с тою лишь разницей, что поле над проемом заполнено двумя рядами надписи.
В торце вестибюля (в восточной его части) имеются две комнаты, одна над другой, а под полом восьмигранного зала — подвальное помещение с каменным сводом. Точное назначение этих помещений неизвестно. Надо полагать, что они были служебного характера. Несколько загадочным является отверстие в этом своде, перекрывающем подземелье и выходящее в центре восьмигранного зала.
Возникает вопрос: был ли вход во дворик «Диван-хане» задуман и построен первоначально в том же месте, где он находится в настоящее время? Если рассматривать вход со стороны улицы, с его глубокой нишей портала, то он не вызывает каких-либо сомнений в отношении правильности его месторасположения; если же его рассматривать со стороны двора, то входной проем с простой горизонтальной перемычкой кажется расположенным совершенно случайно — он как будто бы не увязан с декоративной обработкой лицевой стороны аркады. Эта западная аркада со стороны двора разбита на девять почти равных пролетов. В последующем, а быть может даже еще и во время самого строительства, две арки с колоннами, по-видимому, были упразднены, и на их месте устроен вход с улицы во дворик, причем сохранились даже и рамки обрамления арок. Естественно возникает вопрос, а где же было бы правильнее назначить вход?
Всматриваясь в фасады павильона «Диван-хане», легко установить, что все внимание зодчего было сосредоточено на главном фасаде, то есть на западном, ориентированном в сторону улицы. По-видимому, улица здесь уже существовала в то время, когда строился павильон.
В предшествующем сборнике указывалось, что сам павильон расположен не в центре двора и что наибольшее свободное пространство оставлено перед западным и северным его фасадами, то есть со стороны этого выхода с улицы. При таких условиях кажется, как будто совершенно правильным, чтобы вход с улицы во дворик «Диван-хане» был именно в этом месте, где он сейчас.
Действительно, входящий с улицы сразу же охватывает открывающуюся перед ним панораму почти всего дворика вместе с павильоном, так как вход во дворик расположен в наиболее выгодном месте. При подходе к зданию по пути к главному порталу в затененной глубине аркады-галереи зрителю открываются богато декорированные орнаментом проемы восьмигранного зала павильона. И именно эти проемы, видимые со стороны западного фасада, обработаны богаче, чем выходящие в противоположную сторону, в затененную часть дворика. Зодчий, очевидно, совершенно сознательно обогащал главный фасад павильона.
Аркада по восточному фасаду павильона примыкает к совершенно гладкой стене, лишенной какой-либо орнаментальной обработки. Здесь отсутствуют даже угловые сталактиты.
Такой же простой гладкой стеной решен и южный фасад. В этой стене имеется только маленький проем для входа в вестибюль здания со стороны площадки перед зданием так называемого Дворца ширваншахов.
Каковы были причины, вызвавшие такую разницу в характере отделки фасадов — от чрезмерно богатого, насыщенного орнаментом, до аскетически бедного? Можно ли эту неравномерность в декоративной обработке фасадов объяснить только соображениями чисто экономическими? Не исключена, конечно, возможность, что и эти соображения, учитывались, но для нас существенно то, что здесь на каждом шагу ощущается сознательный подход зодчего к целостному решению композиции всего сооружения и его декоративного оформления.
Вообще весь павильон и в особенности его портал производят впечатление относительно большого сооружения только потому, что он расположен в небольшом дворике и окружен невысокой аркадой.
Достаточно увеличить размеры двора или высоту окружающей его аркады, как все впечатление резко нарушится и гармония будет утрачена.
Все в этом произведении находится в какой-то пропорциональной зависимости. Не следует искать здесь каких-либо числовых выражений этой пропорциональности, их по всей вероятности и не было. Зодчий обладал чувством, которое так ярко выразил в своих словах великий мастер ренессанса Микеланджело: «...циркуль должен быть в глазах, а не в руке, ибо руки работают, а глаза оценивают».
Зодчий средствами архитектуры сумел в этом маленьком здании удачно решить поставленную перед ним задачу.
Наиболее поздним сооружением всего комплекса, по всей вероятности, являются так называемые Ворота Мурада. В первом сборнике уже указывалось на композиционную незаконченность этого памятника и на случайность его наименования.
По существу, этот одиноко стоящий портал со сталактитовым полукуполом почти полностью повторяет композицию порталов «Диван-хане» и «Тюрбе», но по тщательности выполнения он значительно уступает последним.
В подавляющем большинстве случаев входной проем порталов был небольших размеров. В Воротах Мурада этот проем при относительно небольшой высоте имеет ширину, почти равную всей ширине портальной ниши, и этим нарушается общий принцип композиции портала в целом и в его отдельных элементах.
Можно привести ряд примеров аналогичного решения входного проема в порталах памятников Малой Азии, Сирии и др., но все они должны быть отнесены к разряду мало удачных.
«Воротами» это сооружение никак названо быть не может, так как размеры его проема не позволяют проехать самому маленькому экипажу или даже всаднику.
Надпись на самом портале говорит о том, что здесь предполагалось сооружение «имарет» (то есть здания), а не «ворот», как их сейчас называют.
Все это дает основание утверждать, что намеченное когда-то здание не было осуществлено, и начатое строительством было оставлено в незаконченном виде.
Переходя к архитектуре комплекса в целом, следует отметить общие для всех зданий характерные черты.
Рассматривая планы мечетей, мавзолеев и многих других различных по назначению памятников, сохранившихся на территории Азербайджана, как от периода до XIV века, так и более позднего времени и сопоставляя их с сооружениями комплекса Дворца ширваншахов, можно отметить много общих черт в композиции планов этих зданий, а в некоторых случаях — даже и прямое тождество.
Композиция плана большинства из них строится на основе двух типов залов: прямоугольного и восьмигранного.
Первый тип, начиная от простейшей формы квадрата, перекрытого куполом или прямоугольного, или же крестообразного в плане с глубокими нишами по сторонам, в свою очередь перекрытыми сводами, является преобладающим.
В этом отношении план «Тюрбе» (усыпальницы) можно рассматривать, как один из законченных типов подобных сооружений.
Архитектура фасадов большинства зданий комплекса также характерна для этого периода строительства.
Гладкие каменные стены с небольшими проемами, с входным порталом в форме глубокой ниши, с одним или двумя куполами, с карнизом очень простого профиля (или часто даже без него) — такой характер обработки фасадов был весьма распространенным в средневековой архитектуре Баку и его районов.
Основной архитектурный акцент в зданиях «Диван-хане» и «Тюрбе» составляют их входные порталы. Изучение памятников архитектуры Азербайджана показывает, что в большинстве их входы оформлены в виде порталов, от самых простых по форме и до очень усложненных глубокими нишами, перекрытыми сводами и полукуполами, декорированными сталактитами, орнаментом, надписями и т. д.
Почти во всех памятниках Баку и его районов входы также подчеркнуты порталом.
В одних памятниках эти порталы незначительно или даже вовсе не выступают из плоскости фасадной стены. Это — глубокая сводчатая ниша со стрельчатой формы аркой, обрамленной с наружной стороны наличником простого профиля и в большинстве случаев имеющая некоторое возвышение над карнизом здания. В глубине ниши небольшой проем ведет внутрь помещения, а в боковых стенах ее имеются обычно чисто декоративные небольшие ниши.
Это простейший тип портала, постепенно модифицируясь, со временем приобретает в «Диван-хане» и «Тюрбе» более парадный, торжественный вид. Значительно уже превышая высоту здания, он становится и более стройным и весьма характерным композиционным элементом.
В мавзолеях Нахичевани, Барды и других районов эти порталы также подчеркивают входы, но вследствие их небольших размеров в общей композиции сооружения доминирующим является самый объем мавзолея, а порталы служат только его украшением. В зданиях же «Тюрбе» и «Диван-хане» порталы играют более значительную роль, и на них зодчий особо сосредоточивает свое внимание.
В отличие от значительного по высоте портала так называемого Дворца ширваншахов, ниша которого представляет собой обычное сводчатое покрытие, как это имело место во многих других (более раннего периода) порталах, в «Диван-хане», «Тюрбе» и «Воротах Мурада» свод заменен сталактитовым переходом от прямоугольной ниши к каннелированному полукуполу. При этом монументальность портала не нарушена, она только приобрела скульптурность, обогатилась орнаментом и надписями. Портал стал более богатым, парадным и торжественным.
В «Диван-хане», равно как и в других, входящих в комплекс, зданиях, отсутствуют майолика, мозаика и вообще не применена расцветка. Все они сооружены из местного бакинского камня (известняка) белого цвета с оттенком желтоватого тона.
Полная монохромность этого материала не могла не учитываться зодчим, который сознавал, что в его распоряжении имеются только лишь камень и обилие солнца, что он может рассчитывать только на декоративность самого материала и на эффект игры светотени. И он максимально использовал солнце для этой цели. Чтобы подчеркнуть и выявить рисунки отдельных элементов в порталах, аркадах, капителях, сталактитах и т. д., он варьировал в своем рисунке рельеф, делая его то очень глубоким, то очень мелким, даже в виде совсем незначительной борозды, процарапанной каким-то острым инструментом.
Зодчий сознательно направлял все свои усилия художника и декоратора на важнейшую часть здания — на главный фасад, на его портал. И здесь он был безгранично щедр, в то время как в отделке второстепенных фасадов он проявлял скромность, сдержанность и даже просто скупость.
Соорудившим здания комплекса зодчим не чужды были понятия и масштабности сооружения. Учитывая способность человека к восприятию целого по отношению к элементам, непосредственно им ощущаемым, зодчие в большинстве случаев за условный масштаб принимали входной проем и ему придавали минимальные размеры. Этим самым относительно небольшой портал и здание в целом зрительно приобретали большие размеры.
Остается сказать еще несколько слов о конструкции самих зданий. Все здания комплекса, то есть их стены, купола, своды, колонны, в большинстве выполнены только из одного материала — камня.
Бакинский камень оказался достаточно прочным и хорошо
сохранился на протяжении многих столетий даже в тончайших, филигранной работы
орнаментах и надписях, за теми редкими исключениями, когда вмешивалась рука
человека. 
Общий вид
В заключение следует сказать, что если при оценке памятника и его архитектуры критерием может служить Успешность выполнения зодчим поставленной перед ним задачи, художественная правдивость, с которой выражена идея самого здания, и соответствие его своему назначению, то сооружениям «Диван-хане», «Тюрбе», мечети и мавзолею сеида Яхья Бакуви можно смело дать высокую оценку.
В предыдущем очерке, посвященном планировке комплекса зданий Дворца ширваншахов в Баку, было отмечено, что весь этот комплекс застраивался разновременно и постепенно, а не был сооружен по заранее продуманному генеральному плану. Трудно допустить, конечно, чтобы при этих условиях все зодчие, возводившие в разное время то или иное здание, ставили перед собой такую задачу, как создание ансамбля — единого архитектурного целого. Однако отдельные строения комплекса дворцового сооружения, расположенные на различных отметках, почти не закрывают друг друга, и весь ансамбль, представляя собой нагромождение масс различных зданий, их куполов, порталов и минаретов, охватывался сразу одним взглядом и очень выигрышно обозревался отовсюду — из города, вне его крепостных стен,, с окружающих его холмов и с моря.
Весь этот комплекс, составленный из совершенно различных по своему назначению зданий, решенных каждое совершенно самостоятельно, тем не менее в целом производит впечатление несомненного архитектурного единства.
Этому способствует и то, что все здания комплекса подчинены единому масштабу, сооружены из одного материала и имеют общий характер обработки и отделки.
Приемы композиции плана и фасадов, все архитектурные детали образующие арок, форма сталактитов, рисунок профилей, распределение орнамента, надписей и даже самый характер орнамента — все это присуще архитектуре комплекса зданий Дворца ширваншахов, но встречается и в других памятниках Баку и его районов. Именно это дает основание уверенно отметить наличие установившихся местных традиций зодчества, а также главенствующую роль памятников комплекса Дворца ширваншахов, в одной из ветвей архитектуры средневекового Азербайджана.
